"

"Я осторожно поднимаю руку и касаюсь места на шее, которое все еще болит. Должно быть, он знал, где найти точку давления. По крайней мере, он не накачал меня наркотиками. Эта мысль вызывает у меня придушенный, почти истерический смех, потому что я не могу поверить, что это действительно то, что только что пришло мне в голову. Что блядь случилось, и что заставило меня подумать об этом?

Моя одежда все еще на мне. Еще одна хорошая новость. Я отодвигаю одеяло, хмурясь, когда до меня доходит, что он не только не раздевал меня, но и накрыл.

Меня преследовали, вырубили, похитили, отвезли в отель бог знает где, а потом почтительно уложили в постель, не снимая одежды, пока я не проснулась.

Что-то во всем этом не так.

Я осторожно свешиваю ноги с кровати, вспомнив, что телефон и сумочка были при мне, когда я вошла в квартиру. Возможно, я уронила их, когда меня схватили, но это не мешает мне начать искать их в любом случае — в ящике рядом с кроватью, вокруг стола, кресла, даже в ящиках комода. Но там ничего нет. Только мои туфли, которые он все-таки снял и поставил рядом с кроватью.

И тут я понимаю, что душ работает.

Я бросаю взгляд на цифровые часы рядом с кроватью — семь утра. Если предположить, что я все еще нахожусь в том же часовом поясе, то никто с работы или Джаз еще не заметил моего отсутствия. Единственная зацепка, по которой Джаз может догадаться, что что-то не так, — это то, что я не написала ей вчера вечером, что добралась до дома.

Я осторожно встаю, стараясь не издавать никаких звуков, когда мои ноги ступают по ковру. Во рту пересохло, а голова все еще болит — тупая боль в основании шеи, которая заставляет меня потянуться назад и прижать пальцы к ней, желая получить какое-нибудь обезболивающее.

Но мне нужно попытаться выбраться отсюда. Насколько я знаю, дверь гостиничного номера нельзя запереть изнутри… Я пробую ручку двери, но она не поддается. Я долго смотрю на нее, пытаясь понять, как такое возможно. Рядом с дверью что-то лежит, маленькая черная коробочка.

Почти в бешенстве я ковыряю ее ногтями, пытаясь оторвать. Она не поддается, и я чувствую, как учащается пульс, а глаза начинают гореть от слез, когда я снова дергаю за ручку двери. Если не колотить по двери кулаками и не кричать, я не знаю, что еще можно сделать.

Повернувшись, я смотрю в сторону окна. Как высоко мы находимся? Я пересекаю комнату так быстро, как только могу, ковер заглушает мои шаги, и прислоняюсь к окну, глядя вниз.

Мы находимся как минимум на втором этаже, а может, и выше. Под окном нет ничего, кроме асфальта. Если бы мне удалось открыть окно, я бы не выбралась из этого падения целой и невредимой.