Мир, в котором я живу, полный Братвы и мафии, преступников и королей, — это не тот мир, о котором знают все. Она может подумать, что я все выдумал, чтобы оправдать свою ложь. Она может никогда больше не заговорить со мной, а остаться на месте, оставив себя на произвол судьбы, чтобы моя семья использовала ее против меня.

Я могу увезти ее сам. Я могу заставить ее пойти со мной, пока она не поймет.

При этой мысли я провел руками по мокрым волосам, плотно закрыв глаза. Пока она не поймет, что именно? Что я влюбился в нее? Что я хочу оставить ее у себя, хотя не имею на нее никаких прав? Что она может доверять мне, чтобы я защитил ее, хотя я говорил ей в лучшем случае только половину правды?

Я мог бы держать ее в плену, но она бы возненавидела меня за это. И все же, если это единственный выход…

Я знаю, что неправильно даже думать об этом. Но мое воображение выходит из-под контроля, пытаясь представить себе какой-нибудь выход, при котором я не потеряю ее.

Я не могу ее отпустить. Не сейчас и, возможно, никогда. И я не позволю своей семье забрать ее у меня.

* * *Утром голова раскалывается, и я не чувствую себя спокойнее. Беспокойство осело в желудке ледяным комком, и я встаю, несмотря на головную боль и тошноту, и выхожу из своего пентхауса, чтобы посмотреть, как Шарлотта идет на работу. Вид того, как она входит в здание, счастливая и ни о чем не беспокоящаяся, немного облегчает состояние, но недостаточно. Пока она в безопасности, но только до тех пор, пока моя семья не решит, что им нужно использовать что-то против меня. И тогда…

Она нужна мне. Мне нужно быть рядом с ней, чувствовать ее в своих объятиях, помнить, что она настоящая, в безопасности и моя. У меня возникает соблазн вернуться к старой доброй традиции — встретиться с ней на ланче, но мне кажется, что этого недостаточно. С сердцем, бьющимся о ребра, я достаю телефон и пишу ей сообщение.

ИВАН: Я знаю, что сегодня рабочий вечер, но давай встретимся на обед? Я хочу увидеть тебя.

ШАРЛОТТА: Прошло меньше полутора дня с тех пор, как мы виделись.

ИВАН: Это не слишком? Шарлотта, я скучаю по тебе. Я не должен этого говорить, но я скучаю.

ШАРЛОТТА: Нет, это мило. Я согласна на ужин.

Я заезжаю за ней в шесть часов вечера на «Мустанге». Вместо того чтобы ехать в какое-нибудь модное место, я везу ее в известное мне за городом бистро, где царит тихая деревенская атмосфера, но подают еду, не уступающую ни одной из тех, что я пробовал в центре города. Логически я понимаю, что если Лев или кто-то из моих братьев следят за мной, то выезд за черту города не помешает им следить за тем, куда я иду. Но так лучше, безопаснее, а это то, что мне сейчас нужно.

— Ты в порядке? — Шарлотта спрашивает, когда мы садимся, и смотрит на меня с беспокойством в глазах. — Ты какой-то не такой. Беспокоишься о чем-то.