С лохматых волос, прилипших к его лицу, капает пот. Он выглядит ужасно. Испуганным. Я не могу не задаться вопросом, о ком он сейчас думает, вероятно, о том, кого он больше никогда не увидит.

А может, и нет никого.

Я знаю, если бы на его месте был я, висящий сейчас здесь, мне бы не по кому было скучать. Но, честно говоря, так даже лучше. Если бы мне было по кому скучать, это означало бы, что есть кто-то, кому я причиню боль своей смертью, а я бы этого не хотел.

А я слишком хорошо умею причинять боль людям, чтобы позволить этому случиться.

* * *Тридцать минут спустя приглушенный звук выстрела смешивается со стонами умирающего. Стоны мгновенно смолкают, и тело, обмотанное цепями, тяжело нависает над брезентом. Я отпускаю руку с пистолетом и с тяжелым вздохом поворачиваю шею в одну сторону, а затем в другую.

— Приберитесь, — приказываю я команде, ожидающей на другом конце склада, и направляюсь к тому месту, где Лев ждет рядом с этим проклятым ящиком с инструментами.

На самом деле я ничем из него не пользовался. Но я вытираю плоскогубцы и кладу их внутрь, прежде чем посмотреть на своего все еще сияющего брата.

— Почему ты его убил? — Резко спрашивает он. — Он не дал тебе достаточно.

— Он дал столько, сколько собирался. — Я закрываю крышку ящика с инструментами. — Вот почему отец хочет, чтобы я выполнял эту работу, а не ты. Потому что я знаю, когда им больше нечего дать.

Лев мрачно усмехается.

— И что? Ты должен был продолжать, пока он не умрет. Может, что-то еще проскочило бы.

Именно этого я и хотел избежать. Не думаю, что этот человек, Бобби его звали, имя выскользнуло во время одной особенно пылкой мольбы, когда я снимал ноготь на ноге, знал хоть что-то о том, что я делаю, или о любой из наших операций, вообще-то. Он просто оказался не в том месте и не в то время, работал не на ту гребаную семью. Но всегда есть шанс, что он знал. Что он что-то услышал. Что какой-то федерал был достаточно глуп, чтобы предложить ему выйти на свободу за информацию. Обычно они не стали бы работать с таким слабаком, как Бобби, но иногда копы тоже бывают чертовски тупыми. Особенно городская полиция, когда они решают сунуть нос не в свое дело, надеясь найти что-то, что позволит им выйти на федералов.

— Опять же, именно поэтому я и занимаюсь этой работой. — Я шагаю к двери склада, отчаянно нуждаясь в глотке свежего воздуха, даже здесь, внизу. От запаха крови и человеческих отходов у меня начинает болеть голова. — Делаешь так — и в конце концов они начинают понимать, что твои обещания легкой смерти — полная чушь. И тогда они начинают злиться. Бунтуют. Они будут терпеть любую боль, лишь бы не давать тебе больше ничего, раз уж ты их обманул. — Я выхожу на прохладный воздух, глубоко вдыхая его. — Обещание прекратить боль — отличный мотиватор.