— А потом мы бы отвезли их домой и попытались бы испечь что-нибудь вместе, а после переоделись бы и пошли в кино. Обычный фильм, в обычном кинотеатре.

К моему удивлению, он не вздрагивает. Он не выглядит подавленным. Он улыбается — настоящей, широкой улыбкой и кивает.

— Хорошо, тогда. Это наше следующее свидание. Сбор яблок, выпечка — в которой я, кстати, очень плох, так что планируй, что либо, я буду дежурить на тарелке, либо пирог будет несъедобным, и кино. Я в твоем распоряжении.

Последнее предложение вызывает во мне совершенно неуместный прилив жара.

— Я не…, — начинаю говорить я, и Иван хихикает, прерывая меня.

— Ты не ищешь серьезных отношений. Я понял, Шарлотта. Ты говорила мне. Достаточно много раз, чтобы я почти обиделся. — Улыбка на его губах говорит мне, что это не так. — Я понимаю, что у тебя только что закончились отношения с парнем, который, кстати, явно полный идиот, и ты хочешь исследовать свои возможности. Это прекрасно. Я понимаю.

Я смотрю на него с подозрением. Ничего не могу с собой поделать. Я еще не очень хорошо знаю Ивана, но все в нем говорит о том, что он собственник. Как будто ему будет неприятна мысль о том, чтобы делить меня с кем-то.

И какая-то часть меня желает, чтобы он сказал, что не хочет этого. Что его не устроит меньшее, чем сделать меня полностью, целиком и полностью своей.

— Большинству мужчин это не понравится, — медленно говорю я.

Иван улыбается.

— Я не большинство мужчин, Шарлотта. Думаю, ты поймешь это скорее рано, чем поздно. И еще кое-что, что ты поймешь, когда мы проведем больше времени вместе, — это то, что я хочу тебя. Все, что тебе нужно понять, — это то, что я способен стать и дать тебе все, что тебе нужно.

Это самое высокомерное и высокопарное, что он сказал за весь вечер. Возможная трещина в его шкуре непринужденной беззаботности.

Но у меня перехватывает дыхание.

Его темно-синие глаза притягивают мои, когда он тянется к моей руке, вызывая еще одну дрожь по позвоночнику.

— Я не против того, чтобы ты исследовала, Шарлотта, потому что я хочу, чтобы ты была вся в себе, когда поймешь это.

На мгновение мне становится трудно говорить. Я чувствую, как мои пальцы непроизвольно сжимаются вокруг его кончиков, не желая отпускать его руку.

— Почему? — Тихо спрашиваю я, и что-то сверкает в его голубых глазах, эмоция, которую я никогда не видела раньше и не могу полностью прочитать.

— Потому что, Шарлотта, — мягко говорит он, — когда это случится, для нас обоих пути назад уже не будет. Навсегда.

14

ИВАН

Я немного испугался, что мое заявление могло ее спугнуть. И я увидел шок на ее лице, прежде чем она быстро спрятала его, увидел момент, когда она услышала мои слова, и подумал, не сошел ли я с ума.

Я уверен, что я сумасшедший.