Все они клялись, что слыхом не слыхивали о ночной пальбе, никого из своих станичников на дело не посылали, что сатанистов они, конечно, ненавидят всеми фибрами души, но в любом случае ограничились бы поркой по старинному казачьему способу или обыкновенным мордобоем. Даже если кто-то из них и врал, уличить его не было возможности. И потому заведенное согласно обычному порядку дело именовалось рутинно: «Дело об убийстве гражданина Василькова неустановленными лицами». Был, разумеется, целый букет дел классом пониже:

«О нападении на сотрудника милиции при исполнении им служебных обязанностей», «О хранении наркотиков», «О вовлечении в половую связь несовершеннолетних», «О склонении несовершеннолетних к употреблению наркотиков и спиртных напитков» и даже «Дело о краже у гражданки Горбуновой личного имущества» (в лице того самого спасенного миттельшнауцера, согласно 130-й статье нового Гражданского кодекса перед лицом закона приравненного к личному имуществу).

Сатанисты, легко догадаться, пришли в годное к употреблению состояние только к утру, когда большинство наконец-то притихло, переживая кто легкую ломку, кто тягостное похмелье.

К двоим пришлось вызывать врача (одного после приезда медиков так и увезли в психушку, но это, к Дашиной удаче, был кто-то из рядовых). Всех старательно переписали и идентифицировали. Список был впечатляющим: семеро сотрудников «Бульварного листка», четверо преподавателей шантарских вузов (обоего пола), еще несколько представителей интеллигентских профессий, два коммерсанта, женщина-врач, три студентки, молоденькая актрисочка облдрамтеатра и ее пожилой режиссер. Плюс две несовершеннолетние жемчужины коллекции, являвшие собой козыри для нешуточных обвинений: девятиклассница Светик и некая Инга с первого курса юридического техникума.

Среди задержанных сыскался и варяжский гость – самый настоящий подданный Германии, причем не какой-то там бывший соотечественник, а коренной немец-перец-колбаса, лысоватый бойкий мужичонка лет пятидесяти, сразу же заявивший, дыша перегаром, что он – Георг фон Бреве, доктор философии и профессор кафедры Эслингенского института магии и колдовства, прибывший сюда для обмена опытом с коллегами из далекой Сибири.

К чести германского гостя, наркотика у него в крови не нашли, но шнапса там циркулировало изрядно.

Поначалу решили, что лысый брешет, – очень уж прилично трещал по-русски, а ночью, буяня в КПЗ, матюгался не хуже коренного шантарца. Потом, когда съездили на снятую им квартиру и привезли документы, пришлось признать, что немец настоящий, и диплом доктора философии вкупе с красивой бумагой, подтверждавшей профессорское звание, вернее всего, тоже настоящие.