— Что-то ещё сказать хочешь? — спрашиваю."

"— Нет, — качает головой. Отходит на пару шагов. Потом резко разворачивается. — Да, блять, хочу. Дверь закрой.

— Ты чё, басить [1] со мной вздумал? — удивляюсь.

Но дверь закрываю плотно и в коридор выхожу.

— Отдохнуть мелкой дашь или затрахать до смерти решил? — спрашивает Ризван тихим голосом.

— А тебе какое дело? Упал на неё [2], что ли? — спрашиваю.

У самого едва зубы не сводит от судороги.

— Не падал и не собираюсь. Жена у меня есть, — спокойно возражает Ризван.

— Так какое тебе дело до этой шлюпки [3]?

— Шлюпку ты возле бани драл, а потом, как кусок мяса, псам помойным кинул, — возражает Ризван, кивает в сторону номера.

 — Мелкая она совсем. Задолбишь. Не выдержит.

— Выдержит. Не выдержит — её проблемы. Жизнь и не таких пережёвывает, выплёвывая.

— Ты не думал, что она своему папаше на хер не упала, если в той дыре жила?

— Думал. А ещё думал, что не зря нас гоняют. За своей дочуркой Порох всё-таки приглядывает. Чую. Чуйка меня редко подводит. Так что… воду не баламуть, Ризван. Не по-братски это.

— Мне плевать! — говорит Ризван. Но чувствую, что не от чистого сердца говорит.

 — Ты на ней всю ночь ездить будешь, а жарко станет — драпанёшь со всех ног. Тебе не привыкать сутками без сна мотать. А ей тяжело придётся. И что, опять Арину мне кинешь на схрон?

— Назад сдаёшь? — удивляюсь.

— Я — нет. А вот тебе в отношении Арины не помешало бы это сделать, — говорит Ризван.

Зря он эту тему раздувает. Другой бы уже в хлеборезку получил. Но Ризвана я как брата люблю. Другой семьи у меня теперь нет. Поэтому пальцы сжимаю и разжимаю медленно. Злость перекачиваю. Уничтожить на корню пытаюсь.

— Без твоих советов разберусь.

Иди сам отдохни, — стараюсь говорить без злобы. — Или под дверью моей уши греть будешь?

— Мне похуй, что ты с девчонкой делать будешь, — грубо отвечает Ризван. — Только потом мне её не передавай, ага? Сам сопли подтирай.

Глава 40. Зверь

После разговора с Ризваном какая-то муть внутри поднимается. Вроде ничего особенного не обсудили. Но чувствую себя погано. В номер возвращаюсь, слушая затихающие всхлипы девчонки.

Лежит точно так же, как когда я вышел из номера. Ни на миллиметр не сдвинулась. Жесть какая-то. И член уже не дёргается, как ошалелый.

Ближе к девчонке подбираюсь и за плечо её трогаю.

Напрягается. Замирает. Как струна натянутая на колки. До предела. Чуть дальше двинешь — сорвётся. Я в ней это хорошо ощущаю. Так же хорошо, как то, что по-другому с ней не получится. Не хочется. Не заслужила.

— Иди лицо умой. Вытри сопли. Ну же!

Малая садится и простыню к груди подтягивает. Глаза ещё больше из-за слёз кажутся.

— Умойся. Спать надо…

Разваливаюсь на кровати во весь рост, откинув полотенце. Всё-таки вкусная эта Малая. Пахнет здоровски.