Три года он жил сам по себе, а тут ему вдруг срочно понадобилось общаться со мной. Он не стал делать тест ДНК, хотя мог бы, и просто ушел от нас с Васей, да еще обвинил меня черт знает в чем, а теперь говорит все эти вещи. Он вообще в своем уме?

И мою плотину прорывает. Кто такой этот Красинский, чтобы осуждать мои отношения с Игорем?"

"— Твое поведение, Дима, заставляет меня твердо поверить в то, что ты не изменился. Ты по-прежнему избалованный и травмированный папочкой мажор, который вроде бы и пытается залатать семейную лодку, не давая отцу кидаться на бедных девочек, но между тем верит в любую чушь, которую тот преподносит ему на тарелке с голубой каемочкой.

Ты здесь, чтобы лгать и манипулировать, Дима. Чтобы почувствовать, что у тебя больше власти надо мной, чем у моего парня, потому что когда-то ты настолько вскружил мне голову, что я подарила тебе невинность и отдалась в первый же день знакомства. Очевидно, ты знаешь: у Игоря нет богатого отца, фирмы и желтой тачки. И по этой же причине устраиваешь перед моим парнем цирк на дороге, намеренно ведешь себя так, будто владеешь мной. Просто, чтобы расстроить его. У меня нет повода верить чему-либо из того, что ты говоришь, в принципе, поскольку у тебя разговоры расходятся с делами.

Ему неприятно, я это вижу, но он все равно улыбается.

— Игорек сам виноват. Если бы бывший моей девушки наехал на меня и мою тачку, я бы вытянул его из машины и втащил как следует, но никак бы не стал давать заднюю, уступая дорогу.

— Он понятия не имеет, кто ты.

— Это неважно.

Он отрывается от стены и идет прямо на меня. Я стою, затаив дыхание.

— Он слабак, и ты это знаешь.

— Ты мог бы просто подойти ко мне и узнать, как дела.

Но ты не изменился. Решил за нас обоих. Преследуешь меня, напросившись на этот контракт. Дразнишь моего парня. Пытаешься заставить меня пожалеть о моих нынешних отношениях, стыдиться их. Хотя вообще-то это не твоего ума дело.

— Я просто хочу…

Дима не успевает договорить, и в зал, треща по-английски, начинают заходить иностранные гости. За ними спешит Каругов, он ведет себя как ни в чем не бывало и делает вид, что открыть ключом дверь в комнате, где вообще-то уже были люди, — это в порядке вещей.

Дима замолкает, отходит от меня и садится рядом с Владимиром Ивановичем.

Я опускаюсь напротив них. Мы с Красинским оба напряжены и обеспокоены, дышим учащенно, с короткими паузами между вдохами. Этот гад меня раздражает, но я не перестаю смотреть на него. Так же, как и он все еще смотрит на меня. Деловая встреча начинается. И это ужасно несправедливо, потому что очевидно, что даже спустя все это время, боль, неприятности, стрессы и горести, химия между нами не угасла.

***Когда дело доходит до работы, Дима моментально меняется. Он становится серьезным и собранным.