А уж если я забеременею — тут же женится, не оскорбив меня домыслами, что этот ребенок от другого мужчины.

На улице холодный воздух обдает мои щеки, легкий ветерок подбрасывает вверх волосы. Я улыбаюсь заходящему вечернему солнцу и, когда, зажмурившись, позволяю Игорю вести меня к машине, понимаю, что возле нее есть кто-то еще.

— Доченька! — произносят они одновременно.

И солнце тут же тухнет, а ветер кажется противно цепким.

Первое время меня мучила совесть. Я так сильно страдала, уговаривая себя, что, бросив их, поступила правильно, но спустя несколько месяцев они сами пошли на контакт со мной.

Пытались шантажировать, угрожать, потом умолять и плакать. Постепенно я научилась жить сама и теперь понимаю, что простить их означало бы сделать шаг назад в саморазвитии. Они хотели убить моего сына, чтоб засунуть меня обратно под колпак своего контроля. Я не смогла этого принять и вряд ли когда-нибудь смогу.

Моя мама, как и всегда, сжимает в руках ридикюль. Отец обнимает ее за плечи, они выглядят отлично: собранной командой, которую ничем невозможно разрушить. Флаг им в то самое место. Не могу заставить себя простить и не буду.

— Игорь, познакомься, это мои родители.

Мой доктор немного теряется и, запустив пятерню в волосы, тоже улыбается.

— Какое совпадение. — Нарочито любезно тянется пожимать руку отец. — Я тоже Игорь, только Сергеевич.

— Родители? Я почему-то подумал, что ты сирота, — выдает Игорь, не подумав.

У него бывает.

Руками он ничего не делает, прежде чем не обдумает каждое свое движение, а вот языком — иногда да. Впрочем, бледнеет только мать. Отец как будто согласен, а мне… Наверное, мне уже все равно.

— Игорь — доктор, он лечит глаза.

— Вы собираетесь пожениться? — выдает сходу мать, сильнее сжимая пальцами сумку.

Как и всегда, мое официальное положение — это самое важное для моих родителей.

— Мы об этом еще не думали, — спешу опередить Игоря, который не ровен час прямо тут возьмет и сделает мне предложение.

Почему-то я этого опасаюсь. Мне нравится Авраменко, но замуж я не хочу.

— Доченька, мы можем увидеть Васеньку? — выдает мать щенячьим голосом.

— Хорошо, я сообщу в какой день вы можете с ним встретиться, — говорю спокойно, почти равнодушно, открывая для себя дверь машины доктора, зависая рядом и не торопясь садиться.

Не то, чтобы я жажду продолжать этот разговор, просто… Ну не сбегать же, в самом деле?

— Может быть, привезешь нам его на выходные?

— Посмотрим.

Ваське исполнилось полгода, когда мать и отец поняли, что наличие внука — это все-таки счастье. Я не настолько изменилась, чтобы не давать им видеться вовсе, но играть в любовь с ними я не собираюсь. Сама я к ним не хожу. Они очень стараются, но я не хочу с ними сближаться.

Вздохнув, я непроизвольно смотрю за спины родителям.