— Давай так, Иванка, если ты забыла меня и ни разу не вспоминала, то я озвучу причину своего появления, и мы перейдем к решению наших проблем.

Причину? Да пошел он к черту. Мне неинтересно. Случайно встречаюсь с его карими глазами. Они горят весельем.

— Дмитрий Егорович, как я понимаю, со зрением у вас все в порядке. И вы успели заметить, что у меня есть мужчина. То, что между нами когда-то было, давно поросло травой. И, честно говоря, я вообще не понимаю, почему вы сейчас вдруг вспомнили о моем существовании? Так что давайте сразу же перейдем к решению наших проблем.

 — Убираю я руки за спину, потому что просто не знаю, куда их деть.

Он стоит прямо передо мной, и я изо всех сил стараюсь не отводить от него взгляда. Я смогу. Он мне никто.

Широкие плечи, безупречное телосложение, невероятно чувственная линия губ.

— Знаешь, как это называется, Иванка? — Наклоняет он голову, заставляя смутиться. — Ты врешь обоим парням, выдавая заранее задуманную программу сквозь зубы.

— Мы перейдем когда-нибудь к делу?

— Думаю, Игорек всегда был честен во всем и старался дать тебе то, что ты хочешь.

Мне это не нравится.

Внутри все звенит, напрягаясь как струна. Почему он говорит о моем парне, и откуда ему известно его имя? А еще невыносимо смотреть на него. Как же они с Васькой похожи. Улыбка, цвет глаз, волосы, ямочка на подбородке, и даже голову мой сын наклоняет совсем как отец. Они так сильно напоминают друг друга.

— Я знаешь, что думаю: ты солгала ему, Иванка. Соврала, что было хорошо, когда вы впервые были близки, еще раз — когда он остался до утра. Соврала, когда он признался тебе в любви. Выпивая каждый раз, Иванка, когда ты лжешь самой себе и Игорьку, можно потерять сознание.

Я видел вас вместе — это безнадежно. Я ненавижу людей, которые сомневаются в отношениях и тянут их. Я терпеть не могу девушек, врущих милым парням, используя их ради безопасности и комфорта.

— А еще продажных, — киваю, вспоминая наши разговоры, когда я забеременела.

— Да, продажных тоже.

— Таких, как я! — резко обрываю его.

Не стоит выдавать эмоции, но почему-то не получается. Дима не отвечает. Он молча отходит в сторону, откидывается на стену, задирая подбородок и глядя на меня искоса, совсем как тогда, в лесу.

Это иголкой колет внутри. Он о чем-то думает. А на меня, как голодные волки на затравленного, беззащитного зайчишку, набрасываются воспоминания.

— Давай перейдем к делу, — продолжаю разговор, не дождавшись его ответа про мою продажность и отношения с его отцом.

— Еще три минуты, Иванка. — Смотрит на часы на стене и снова улыбается.

— Откуда ты знаешь имя моего мужчины?

— Я много чего знаю, Иванка.

Меня прошибает насквозь и больше не трясет, скорее, выворачивает от злости.