– М-м-м, жалко, – поскучнело лицо у Юлианы. Или мне опять показалось?

– Почему жалко? – спросила я.

– Когда пара… Тогда веселее, – неопределенно ответила она.

– А вы одна тут живете? – разглядывал стены Зарецкий. Кажется, картины привлекли его внимание больше, чем мое.

– Одна, милый, одна, – покивала головой женщина. Эх, жаль, что моя фантазия – что в доме живет дружная семья, не осуществилась. Но я нисколечко не расстроилась.

– Вам не страшно? – вырвалось у меня. – Одной, в лесу… У вас даже забора нет.

– Да кто ж меня тронет, – рассмеялась непонятно чему Юлиана.

 – Живет в глухом лесу одинокая женщина, с которой нечего взять. Кому я нужна, милая? Ох, что ж я сижу, – спохватилась она. – Надо ж вас горяченьким напоить. Вы что хотите, какао или чай? У меня и вкусненького всего много.

Мы дружно выбрали какао, и Юлиана неспешно удалилась в кухню. Кошка осталась на месте, и ее зеленые недружелюбные глаза следили за каждым моим движением.

Яр поднялся с дивана и принялся рассматривать картины на стене, заложив руки за спину.

– Ну как тебе тут? – спросила я его.

– Здорово, – ответил он мне. – Такие картины замечательные. Как она рисует!

– Замечательные? Рисует? – подняла я бровь. Хоть в живописи я не разбиралась, но среди них увидела пару репродукций. Может быть, она сама и делает копии знаменитых картин, а Яру это нравится. Ах, пусть так. Главное, что тут тепло и сейчас нас напоят душистым… А, нет, не чаем, какао.

Но стоило мне расслабиться и погрузиться в уютную атмосферу дома, как кошка вновь строго на меня посмотрела своими зелеными глазищами и повела ушами.

Вскоре в гостиную вернулась, семеня, Юлиана с подносом, а потом еще с одним и еще.

Она принесла не только какао, но и горячий шоколад, ароматно пахнущий чай с травами и много-много сладостей – от конфет и мармелада до свежеиспеченных булочек и шербета. Весь журнальный столик был заставлен едой. Тарелочки и чашечки едва ли не падали на пол.

Глаза Ярослава загорелись, как у мальчишки, едва он увидел все это пиршество. Я тоже заинтересовалась подношениями хозяйки.

– Угощайтесь, – хитро улыбнулась хозяйка дома.

Ярик тотчас принялся что-то жевать.

Господи, какой же он мальчишка еще. Я погладила, совсем того не стесняясь, его по волосам. Яр тоже ничуть не смутился и улыбнулся мне.

– Ешь, – сказал мне он, взял со стола пирожное и поднес к моим губам."

"Я откусила от эклера с заварным кремом, тающим во рту, и не заметила, как съела его. Ярослав и Юлиана разговаривали об искусстве, в котором она, к моему удивлению, оказалась подкованной, Ярик внимательно, почти восторженно слушал ее и лопал сладости, запивая их какао.