Я взяла со стола какао и вновь попыталась сделать глоток. Но на плечо мне запрыгнула вдруг совершенно нежданно-негаданно кошка, и я от неожиданности разлила порядком уже остывшее, но все еще достаточно горячее липкое какао на себя.

Сонное оцепененье как рукой сняло. Я с тихой руганью вскочила на ноги, отряхивая черное платье.

Кошка предусмотрительно спряталась под комодом и оттуда следила за мной, прижав уши.

– Скотина, – проговорила я. – Ужасная невоспитанная кошка.

Она укоризненно мяукнула мне из-под комода, а я пошла искать ванную комнату, надеясь, что хозяйка дома не особо расстроится, если я вымою руки и попробую привести себя в относительный порядок.

Знакомые лестница и шесть дверей холла, одна из которых вела на улицу, встретили меня молчаливой полутьмой – горел лишь один тусклый светильник под потолком.

И какая же из плотно закрытых дверей ведет в ванную комнату?

Я толкнула наугад одну из дверей. Судя по смутным очертаниям, это была хозяйская спальня, из которой несло затхлостью и почему-то землей. Вторая дверь вела на кухню. Тусклого света из холла хватило, чтобы я узрела жутчайший беспорядок.

Пол был усеян кучей оберток, как будто бы их в спешке кидали мимо мусорного ведра, из которого, кажется, не слишком приятно пахло сгнившими фруктами. На столе в хаотичном беспорядке стояли какие-то банки и коробочки. На давно немытой плите высилось нечто, напоминающее котел, из которого все еще клубился синеватый пар. Раковина была завалена грязной посудой. В этой раковине мыть руки у меня не возникло ни малейшего желания.

Я брезгливо поморщилась и осторожно подняла с пола сорванную впопыхах прозрачную обертку с белой этикеткой-наклейкой – такие бывают в супермаркетах.

«Пастила. 500 грамм» – было напечатано на ней. Далее шли стандартные состав, калорийность, срок годности, дата изготовления (вчерашняя) и, собственно, название супермаркета. Таких магазинов у нас в городе не было – в отличие от соседнего, в котором эта сеть магазинов появилась не так давно. Юлиана привезла продукты аж оттуда? У нее вроде даже и машины нет."

"Выбросив упаковку в ведро, я закрыла дверь, ведущую на кухню, и открыла третью, но и это оказалась не ванная комната.

Это помещение больше походило на заброшенную пыльную комнату, куда складывали все ненужное. Коробки, ведра, снова коробки, забитый чем-то шкаф – даже дверки его с трудом закрываются. Поломанные вещи, стопки книг, швабры, лейки – что тут только не пылилось! А еще тут было фортепиано, прикрытое белой скатертью. На нем, как и на комоде в холле, стояли многочисленные фигурки, шкатулочки, вазочки с пожухлыми цветами.

Повинуясь какой-то загадочной силе этого полусна – полуреальности, я шагнула к фортепиано.