– Можно, мы вызовем от вас такси?

– Конечно-конечно, – засуетилась женщина. – Проходите-проходите, не стойте на пороге, нечего в дом холод запускать, у меня натоплено…

– Пойдем, – шепнул мне Ярослав.

Белокрылая птичка прочирикала что-то на прощание, слетела со своего места и унеслась в лес. Когда за нами захлопнулась дверь, мне показалось, что вместо радостного чириканья я слышу злорадное довольное уханье.

Холод, снег и темнота остались позади.

Мы оказались в небольшом холле с пятью дверьми и лестницей, ведущей наверх, в темноту.

– Проходите, ребята, – сказала хозяйка, сильнее закутываясь в серую шаль.

– Птичка привела, – радостно доложил плененный домом Зарецкий. Однако у меня все же оставалась способность мыслить, а потому я сказала тут же:

– Огоньки увидели с дороги.

– С дороги-и-и? – протянула она. – А куда дорога ведет?

Вопрос почему-то не показался мне глупым, и я честно ответила, куда."

"– Вот как, – засияли ее тусклые глаза. – Ну, хорошо, проходите. На улице похолодало так снегом все и замело. Может быть, горячего чаю хотите? Или какао? Я только что сварила, – засуетилась женщина, распахивая перед нами одну из дверей, ведущую как раз в ту самую гостиную, которую я видела из окна.

Первой в комнату продефилировала пятнистая кошка, в холле презрительно нас рассматривавшая, следом зашагал почти счастливый Ярослав, затем в гостиную ступила и я, а последней была хозяйка дома, которая почему-то улыбалась.

Большая светлая комната, люстра с канделябрами, коричнево-ореховые тона убранства, полосатые обои, мягкий ковер с замысловатым восточным узором под ногами, картины в больших рамах – все выглядело так же благопристойно и уютно, под стать пожилой хозяйке.

– Присаживайтесь, – указала она нам на диванчик у стены, справа от камина, а сама села в кресло слева от него, расположившись напротив нас. Между нами был низенький кофейный столик.

Кошка запрыгнула на комод, уставленный фигурками, статуэтками и вазочками, и притаилась около больших прямоугольных часов на кривых ножках, время на циферблате которых я так и не смогла разглядеть, сколько ни старалась.

Мне нравилось здесь все, кроме этих часов. Чем больше я на них смотрела, тем больше в душе моей росло раздражение.

– Вас как зовут-то? – спросила женщина ласково. – Я Юлиана.

– Красивое имя у вас, – вырвалось у Зарецкого. – А я Ярослав.

– Настя, – представилась я, наслаждаясь теплом. Руки и ноги горели – отходили от холода.

– Приятно познакомиться. Вы – пара? – вдруг хищно посмотрела она на нас, я моргнула и поняла, что мне это показалось.

– Нет, она мне как… как сестра, – помедлил с ответом Яр.