Только ярость – да как она посмела?!

– Это ты мне? – удивленно спросила Рита и неестественно засмеялась. – Мне? Ты? Мне? – повторяла она.

– Вам. Если будете мне мешать, пожалеете. Обещаю, – безжизненно и сухо сказала я. Наверное, лицо мое кажется каменной маской, но за ней пылает огонь и кипит лава.

– Отродье, – фыркнула Рита и вдруг добавила: – Думаешь, будешь копировать своего дядюшку, тебя будут бояться? Нет, детка.

– Если вы сейчас не уедете, – сообщила я учтиво и холодно, – мне придется записать вас в свою черную записную книжку.

Рита вскинула брови.

– А ты не обнаглела ли, а? – вдруг почти человеческим голосом поинтересовалась она. – Предупреждаю – сунешься в нашу семью, я тебя изведу. Ты меня знаешь.

– Знаю, поэтому давно послала вас к черту. И только поэтому прощаю вам вашу сегодняшнюю шалость. – Я не знаю, почему я говорила эти слова, касаясь кончиками замерзших пальцев щеки. – В следующий раз вы пожалеете, что поступили столь… необдуманно.

Секунд десять мачеха не могла произнести ни слова. И только потом, еще раз кинув на меня гневный взгляд – а теперь я смотрела ей только в глаза – отчеканила:

– Ты не нужна своему отцу.

Не надейся на его деньги и милость.

И она, круто развернувшись, пошла к своему автомобилю.

Обе машины уехали, и как только они скрылись из виду, я вдруг резко села на корточки. Гнев, наполняющий меня во время беседы с мачехой, испарился – я сдулась, как воздушный шарик, и чувствовала себя теперь опустошенной. Щеки жгло, пальцы замерзли, в волосах запутался снег, он же лез в глаза и рот, как приставучий тополиный пух. Холодный безжалостный небесный пух.

Темнота, холод и очередное унижение, имя которому не боль, а беспомощность.

А ведь рядом со мной еще и ученик, тот, кого я должна защищать, но по моей вине и из-за моей беспомощности он остался со мной на зимней пустой трассе."

"– Ты чего? – вдруг присел рядом со мной Ярослав. Обычных его ехидства, наглости и бесцеремонности в голосе и поведении сейчас не было. Он заглянул мне в лицо, явно боясь, что я плачу. А я не плакала – я же сильная! – а сидела и смотрела на снег. На какую-то секунду мне показалось, что все вокруг подернулось рябью. Но, наверное, это была игра воображения.

Зато вдруг кончилась метель, и стало тихо-тихо.

– Ничего.

– Все в порядке? Тетка – ненормальная какая-то. Кто она тебе? Родственница?

– Мачеха.

Если это и удивило парня, виду он не подал.

– Ей бы в «Золушке» играть или в «Спящей красавице». Имела б успех, – хмыкнул он. – Да ладно, она просто не в ладах с домиком, – постучал он себя по виску двумя пальцами, показывая жестом, какой именно домик он имеет в виду.

– У тебя ведь есть семья? – спросила вдруг я глухо.