Сашка тебя ждет дома, я же… Я соскучилась…

Голос подрагивает. Я трясусь как осиновый лист, не в силах взять себя в руки. Что бы между нами ни было, его смерти я боюсь больше всего на свете. Нет, он не может оставить нас с сыном. Не может, черт возьми, оставить, когда мы в нем так нуждаемся. Не имеет права!

— Обещаю… — опускаюсь обратно на стул.

Сжимая руку Рамиля крепче, подношу ко рту, касаюсь губами тыльной стороны ладони. — Ты только открой глаза. Встань на ноги и вернись к нам. Обещаю, что не стану тебя отталкивать. Постараюсь быть прежней… Обещаю быть прежней, но, Рамиль, не оставляй нас.

Не хочу думать ни о чем, кроме будущего. Я верю ему… Верю, что он больше не совершит ошибок, не станет унижать, а наоборот — начнет ценить свою семью и эту жизнь еще больше. Как я, например, в данный момент.

Обида убивает, злость заставляет говорить гадости, но… Когда видишь любимого в таком беспомощном состоянии… Все отходит на второй план.

— Знаешь… Сын очень похож на тебя, как две капли воды. Прямо твоя копия, — улыбаюсь сквозь слезы, поглаживая руку Рамиля. — Темненький такой. И глаза карие. А еще… У него родинка на шее.

Точно на том же месте, где у тебя.

Так хочется его обнять, услышать родной голос. Так хочется, чтобы его скорее выписали из больницы и мы переехали в наш дом. Я даже не стану упираться! Что бы ни было, не стану протестовать. Просто возьму сына и уеду вместе с ним. Лишь бы Рамиль наконец открыл глаза и посмотрел на меня.

— Лер… — Рамиль вдруг зовет меня. Перевожу взгляд на него, все еще не веря своим ушам. Теперь он сжимает мою руку и тянет к себе. Не могу сдержаться и всхлипываю. Слезы текут, на что бывший усмехается.

— Ты что, думала так легко от меня отделаться? — хрипло шепчет он. — Нет, не легко. Подойди ближе.

Несколько раз моргаю, потому что все кажется нереальным. А потом словно просыпаюсь и делаю, как велит Рамиль. Встаю и наклоняюсь.

— Я все слышал, — снова шепчет, хрипотца его голоса звучит мягко и ласково. — Ты обещала простить и вернуться ко мне.

— Я обещала постараться стать прежней! — на автомате протестую, но как можно тише. — Не нужно выдумывать!

— Лер, какая разница? Стать прежней, значит, вернуться ко мне, разве нет?

Так, конечно.

Он прав. Но почему-то я не могу с ним согласиться.

— Ты меня в губы не поцеловала. Это из-за бороды? — вопросительно выгибает бровь. Не сказав ни слова, я коротко целую его и моментально отстраняюсь, хотя знаю, что и в губы целовала. Рамиль лишь выдыхает. — Покажешь сына?

— Покажу, — кивнув, достаю телефон из кармана и нахожу сегодня утром сделанную фотографию. Сашка в белоснежном костюмчике и смотрит прямо в объектив.

Рамиль не отводит взгляда от снимка несколько минут. Его глаза начинают блестеть.