Дрожащими пальцами сжимаю ручку двери палаты, в которой лежит бывший, и тяну ее вниз. Ничего не слышу, кроме бешеного стука своего сердца. В горле застревает ком, и я никак не могу его сглотнуть. В таком состоянии я Рамиля никогда не видела. Бледный как полотно. Отросшая щетина покрыла подбородок. Челка закрывает лоб.

Пищат какие-то приборы. Замечаю капельницу. Лекарство по трубочке бежит в катетер на его левой руке.

— А если бы он умер? — шепчу себе под нос. — Тогда тебе стало бы легче, Лера?

Ответ на этот вопрос я знаю. Однозначно нет. Тогда зачем отталкивать? Может, стоит все-таки дать нам второй шанс? Ведь жизнь жестокая штука.

Сегодня она есть, завтра ее может не быть. Нужно просто хотя бы попытаться откинуть обиду в сторону и подумать о сыне. О нашем сыне.

Господи, помоги разобраться со своими чувствами…

Глава 27

Не в силах оторвать взгляд от бывшего мужа, делаю пару шагов вперед. Останавливаюсь возле кровати и внимательно изучаю его лицо. Безумно любимый, мой единственный мужчина. Он лежит без сознания или, возможно, просто спит.

Замечаю в углу стул и, взяв его, ставлю возле кровати, присаживаюсь.

Мои руки дрожат, а сердце ноет. По позвоночнику течет холодный пот.

Дотрагиваясь до ладони Рамиля, сжимаю ее. Теплая такая…

Я столько раз проклинала тот день, когда мы познакомились. Тот день, когда я согласилась стать его девушкой, а потом и женой. Но… Я ни разу не пожалела о своем выборе, хоть и воспоминания о том дне, когда он выгнал меня, как камень на шее, тянут ко дну. Заставляют тонуть. Но я выкарабкалась. Ради сына. Ради нашего с ним сына! И больше тонуть не собираюсь!

Я стала женой мужчины, который ни разу не сомневался во мне.

Стала желанной и безумно любимой. Я узнала, что такое материнская любовь. Именно материнская! Свекровь не отличала меня от своих детей! Любила не меньше их, но и она не была для меня просто свекровью. Она была и есть для меня матерью."

"Ведь все было хорошо, пока нас не предали самые родные. Возможно, будь они изначально на нашей стороне, то всего этого не случилось бы. Как говорила однажды моя бабушка, камень, брошенный со стороны близкого человека, бьет больнее всего. Потому что камень чужого до нас не долетит! Именно так и случилось! Сестры Рамиля могли бы все рассказать, и тогда не было бы сломанной семьи, и Рамиль не лежал бы тут раненый.

Глубоко выдохнув, протягиваю руку и касаюсь волос любимого, убираю челку со лба. Прижимаюсь губами и целую. Сначала в висок, потом в колючую щеку, а потом в губы.

Заливаюсь слезами, всхлипываю. Вытираю влагу рукавом кофточки. Как же больно, Господи, видеть его в таком состоянии… Словами не передать…

— Ты обещал нас не отпускать, — тихо шепчу, наклоняясь к его лицу. — Обещал не отпускать, а сам лежишь тут.