Лариса Петровна не говорит ни слова. Отмахивается постоянно, уводит тему в другую сторону. Якобы Рамиль сматался в командировку, но я не верю! Несмотря на настойчивость, я осталась без ответа!

Ладно, допустим, свекровь говорит правду. Но почему Чернов даже не звонит?"

"Каждый раз перед глазами всплывает картина той ночи. Звуки выстрелов, которые набатом стучат в голове, не дают покоя. Неужели Рамиля действительно ранили? Но почему тогда лицо свекрови каменное? Ни один мускул не дергается, когда я об этом спрашиваю! Да, я вижу, что у нее нет настроения. Улыбается, всматриваясь в мое лицо, но как только отворачивается, так она сразу же меняется до неузнаваемости!

И вот сегодня нас выписывают из больницы.

Мы сидим в салоне автомобиля. Сашка у меня на руках, одетый в белый комбинезон, спит. А свекровь рядом. Макс тоже не появился на протяжении всего времени. Даже сейчас за нами приехал водитель Ларисы Петровны.

От обиды и бессилия я чувствую себя беспомощной. Хочется спрятаться от всего мира и взвыть от злости. От тоски. Где он? Где?! Чувствую что-то неладное. Чувствовала все пять дней! Ведь он обещал не отпускать меня.

Обещал, черт возьми! И не отпустил бы, если бы не произошло что-то ужасное! А оно произошло! Да только все вокруг молчат! Дозвониться до Рамиля я так и не смогла, а Макс не отвечает!

— Лерочка…

— Пожалуйста, Лариса Петровна! — перебиваю ее, потому что явно будет врать, чтобы я успокоилась. Ведь видит, как слезы текут по щекам. — Не нужно! Я не ребенок. Или говорите как есть. Или вообще ничего не говорите. Не нужно лгать! Я могу вас задеть грубостью!

Она сжимает мою руку, замолкает. Я же отворачиваюсь к окну. Больно. Оттого, что у меня нет никого, кто мог бы поддержать.

Есть только свекровь, и она скрывает от меня… Но я уверена, Рамиля точно ранили!

Как только оказываемся дома, кормлю сына грудью и, уверившись, что он спит, укладываю в детскую кроватку. Тихо выхожу из комнаты. Лариса Петровна сидит на диване и плачет, ежеминутно вытирая слезы со щеки. Забираю телефон со стола и также незаметно направляюсь на кухню.

Звоню Максу. Он, к моему удивлению, наконец берет трубку.

— Открывай дверь. Поднимаюсь к тебе, — единственное, что говорит.

Я даже не отвечаю. Прорычав в пустоту, швыряю телефон обратно на стол и иду в коридор.

Открываю дверь и выхожу. Скрестив руки на груди, прижимаюсь спиной к стене и жду, когда остановится лифт и Макс выйдет из него.

— Где Рамиль? — Максим даже не успевает поздороваться. — Клянусь, я тебя убью, если начнешь валять дурака!

— Я в командировке был. Честное слово.

— Прекрати! — повышаю голос. — Я спрашиваю, где Рамиль. Мне-то какое дело, где был ты?!

— Привет, — дверь Аленкиной квартиры открывается, и она, вялая и замученная, смотрит то на меня, то на Макса.