Я хихикала, укачивая его и гладя щечки с легким пушком, и невольно искала на лице Дениски черты Андрея… Как у них с Маринкой получится? И получится ли?

Вернулись мои родные только через полтора часа на возмущенный голодный рёв малыша.

— Привыкай, — сказала мама. — Мужики всегда голодные и всегда орут!

Марина взяла малыша из моих рук, сразу отошла и распахнула грудь. Денис жадно присосался к матери, только чмоканья раздавались по всей палате.

Я боялась спрашивать, до чего же они договорились. Главное договорились, остальное потом узнаю. Но мать выдвинула Маринке ультиматум: чтобы она подошла к отцу и сунула тому ребенку в руки!

— А! Я знаю этот маркетинговый ход! — не удержалась я, от комментария. — Это как с котенком — дашь его подержать, потом возвращать не хотят, такого мягонького, пушистого…

Я замолчала, наткнувшись на осуждающие взгляды.

— Это ты хорош ребенка с котенком сравнила, — наконец выдала мама, потом снова повернулась к Маринке. — Вот если после этого совесть у мужика не проснется, тогда собираемся и едем домой. Все вместе, — подчеркнула она. — Сами поднимем и воспитаем.

Мы с Маринкой переглянулись. Всё понятно, как поднимем и воспитаем… Обеим нам и столица, и образование обломится, раз за дело взялась мамка. И ладно Маринка!!! Но меня то за что?

В день выписки мама с Мариной забрали меня из больницы на такси. Андрей так и не позвонил. Я каждый час проверяла телефон и набирала его номер, но абонент был капитально недоступен. Чтоб его!

Такси проехало поворот на квартиру, и я забеспокоилась, но Маринка только закатила глаза и жестом показала не дергаться.

Мы остановились на площади перед офисом Громова. Я с беспокойством достала телефон и посмотрела на время. Обед. Сейчас сотрудники начнут выходить из здания, а я не собираюсь никому попадаться на глаза.

— Я, пожалуй, посижу в такси.

Мама не возражала, она и сама осталась со мной в машине, а Маринка громко вздохнула и вышла, держа Дениску на руках.

— Мам, а может потом?

— Молчи. Быстрее решим, быстрее вернемся.

От этого стало еще грустнее. А сестра набралась решимости и сделала пару шагов ко входу. Не знала она, что там на воротах стоит непроходимый Сергей-безопасник. Не пустит же…

И тут сердце затрепетало…

Двери распахнулись, выпуская Громова, хмурого, сердитого и такого родного! Он решительно шел в сопровождении безопасника к парковке, на которой как раз и стояло наше такси. Марина остановилась, импульсивно прижимая к себе малыша. А мое сердце сжималось от страха и обожания.

Жив, здоров — уже хорошо. Не мой, чужой — очень больно. Но как поступит по отношению к сестре? Он же говорил, что не бросит ребенка. Значит, не бросит, я ему верю.

Марина решительно пошла на встречу, хотя уверена, ее сердце сейчас сжималось от страха не меньше, чем мое.