Через два часа он вернулся в палату одновременно с привезенной Ариной. Медсестра побежала за завтраком, врач пообещал поправить схему лечения на основании результатов, а Арина осталась наедине с матерью и Громовым.

— Мам, — сиплым голосом позвала она, — ты уже виделась с Мариной?

Андрей напрягся, точно же, Арина беспокоится, она не знает новости про сестру.

— Нет еще, я же сразу к тебе…

— Кстати, твоя сестра родила, всё в порядке, ребенок здоров…

По тому, как на Громова выпучили глаза обе Красновы, он понял, что к таким новостям надо было как-то подготовить."

"— Да, преждевременно, но все обошлось! — попытался успокоить он. — Она еще в роддоме.

Первой пришла в себя мама, пока дочь беззвучно открывала и закрывала рот как рыба.

— Арина, кто это?

— Мам, это Андрей… Отец ребенка Марины.

Пока Громов пытался отойти от шока, приписанного ему отцовства, мать уже развернулась, сдвинув брови:

— Так вот чей ты жених?! — она встала со стула, специально придвинутого к кровати для ухода за больной. — Одной сестре ребенка заделал, теперь другую в постели греешь?

Звучная оплеуха прилетела по ошалевшему лицу босса, пока покрасневшая Арина что-то пыталась прохрипеть в его защиту.

— Убирайтесь из нашей семьи вон! Не позволю!.. Сами на ноги дитё поставим. Вон!

Вбежавшая медсестра только глянула на запищавшие на все лады приборы и аккуратно выставила Громова под локоток из палаты.

— Пока ваша невеста не поправится, не стоит расшатывать ей нервы вашим конфликтом со свекровью. Дайте девочке время окрепнуть. Пусть пока за ней посмотрит мама.

Громов стоял как громом пораженный. Теперь казалось, что похититель был не самым большим злом.

И с чего Арина решила, что это Громов отец ребенка?!

* * *Арина

Мама плотно занялась моей жизнью и Маринкиной. Настолько плотно, что Громову там не осталось места совершенно, а ведь я еще не поблагодарила его за спасение, мне доктор все рассказал, как со скандалом Андрей согревал меня своим теплом. Не сказала ему про предательство друга. Ничего не сказала, а он больше не приходил и на звонки не отвечал.

Рассказывать за Маринку историю ее материнства отказалась, пусть сама выкручивается. В конце концов, ее каша, вот пусть и расхлебывает. Но как же я была рада ее появлению с маленьким кряхтящим сверточком!

Мы ненадолго забыли все проблемы, склонившись над малышом, гукая над ним и расцеловывая полные щечки, крохотные ручки и пяточки.

— Марина, оставь Дениску сестре и пойдем выйдем, — строго начала мама. — Поговорим.

Сестра побледнела, но я ободряюще сжала ее плечо и кивнула.

— Я ничего ей не говорила, — тихо предупредила я. — Так что сама.

Дениска перекочевал ко мне на руки и стал смешно тыкаться мордашкой в грудь, раскрывая свои губёнки и нащупывая ими сосок.