Судьба сама перешагнула порог их дома, когда дальний родич мужа привел в гости белую госпожу.

Богатый и большой клан, где Закери сможет занять достойное место. Учиться, служить, и, возможно, оценив их по заслугам, их удостоят вассальной клятвы — возможности быть под защитой. Ради сына она готова терпеть — и холод, и снег, и переезд в другой предел.

Когда женщина дает слово женщине, она это слово держит. А юная госпожа дома Блау дала слово — помочь.

Городские щиты должны выдержать, это не пригород, как у них, там много магов, и всех подняли по тревоге, но… она не помнила за все свои зимы, чтобы Буря пришла вместе с Прорывом.

— Храни Немес юную госпожу, — зажгла мистрис Лидс шестую свечу. Подумала, и добавила ещё две свечи. А потом вообще зажгла перед алтарем Немеса все храмовые свечи, какие нашлись в доме. — Храни Немес северную дочь твою, огради от зла, укрой кольцами своими, и защити, щитом будь и надеждой, светом и тьмой, концом и началом… — шептала она тихо.

Свечи горели, потрескивая, тени плясали по стенам. Мистрис Лидс сложила ладони перед собой и начала истово молится.

Чтобы Немес спас и оградил, сохранил и защитил их последнюю надежду на лучшую жизнь. Госпожу дома Блау.

* * *Где-то в песках пустыни…

Суслик был стар. Так стар, что летучие пески, которые придут, будут последними в его жизни. Но он выполнил предназначение — научил детей выживать, строить норы, находить добычу и вовремя прятаться, если свежий след змеи где-то рядом.

Но за три сезона больших песков, он ещё не видел такого. Пахло странно. Так, что шерстка на загривке вставала дыбом, а усы — топорщились.

«Чи-вик-чи-вик!» — встревоженный гул от норы — все семейство собиралось закопаться поглубже.

«Чи-вик!»

Старый суслик колебался — запах летучих песков уже принес ветер, и гул шел снизу, и нужно уходить, но… внизу пахло странно. И он быстро побежал вниз с бархана.

Источник был под песком — глубоко-глубоко. Суслик покрутился по краю воронки, едва касаясь лапками песка. Круг, второй, третий.

Редкое “бум-бум-бум”, слышалось глухо, с перерывами. “Не живо — не мертво” — определил старый суслик. И — что-то тяжелое, иначе прыгнуло бы с края на край, как он учил детей, и …

Он не столько услышал, сколько почувствовал приближение смерти.

Тревога!

И — зашипел — «Чиффффффффф! Чиффффффф! Чиффффф!!!» — что-то живое в песках он почувствовал не один.

Черные точки быстро спускались по склону одна за другой, быстро перебирая мохнатыми лапками.

«Враги!»

Он учил детей избегать встреч — укусы мохнатых и черных ядовиты, одна встреча — и ничего не спасет.