Пол Салерно сидел на заднем сиденье и подмечал все, особенно систему охраны. Не удержавшись, он в последний раз оглянулся на внушительный особняк и, прищурившись от солнца, увидел в окне верхнего этажа силуэт. Женщина в черном, частично скрытая защитной оконной решеткой, смотрела, как они уезжают. Ее фигуру можно было принять за тень, и все же Салерно знал, кто именно там стоит.

– Мне кажется, София Лучано – совсем не такая женщина, к каким мы привыкли…

Его попутчики согласились, что она особенная. И дело не только в ее красоте. Скрепя сердце они признались, что она выводит их из равновесия. Тут Салерно понял, что не он один испытал на себе ее странное влияние, но промолчал, прислушиваясь к разговору остальных. Он невольно дотронулся до своих губ, как будто еще ощущал на них поцелуй Софии и запах ее алой губной помады.

Мужчины со смехом говорили, что София – диковинная птица. Еще никому из них не доводилось иметь дело с такой женщиной – ни в бизнесе, ни в постели. Поубавив веселья, они сошлись на том, что она bella… bella mafiosa.

Салерно было не до смеха. Он смотрел в окно и размышлял. Красивая… В жизни он видел немало красивых женщин, но София все-таки другая… В чем же ее особенность? Остальные мужчины начали обсуждать вероятность того, что кто-то из мужчин Лучано остался жив, и стали гадать, кто именно это мог быть… Один из них вспомнил старшего сына Лучано, Майкла, который учился в Гарварде, и они принялись вспоминать все, что о нем знали. Салерно же безуспешно пытался стереть из памяти тихий ласковый шепот:

– Arrivederci, синьор…

Слякоть брызгала из-под колес на дорогу и на блестящие бока лимузина. Его затошнило от сигарного дыма. Он нажал кнопку и опустил оконное стекло, жадно ловя ртом свежий морозный воздух. В горле пересохло… Откуда она узнала, какие именно семьи участвовали в заговоре против их семьи? Ведь она их назвала… Слово за словом он начал прокручивать в уме весь их разговор.

Кто-то попросил его закрыть окно. Салерно потянулся к кнопке, и в этот миг в животе его вспыхнула острая боль, разрывающая кишки на части. Грудь полоснуло огнем. Сердце сжалось, а горло сдавило удушьем. Салерно судорожно дернул руками и ногами, изо рта у него потекла слюна. Он беззвучно зашевелил губами, как будто отчаянно хотел что-то сказать, предупредить остальных мужчин, но рот его искривился в гримасе, и он не успел произнести ни слова, не успел высказать вслух свою догадку: София Лучано точно знает имена тех, кто приказал убить ее семью.

Имя Петера Салерно было вычеркнуто из списка на обратной стороне снимка. Портрет Майкла Лучано, отца не менее трагической фигуры, Луки Кароллы, вернулся на свое почетное место: позади него в рамках стояли фотографии его братьев, а рядом – отец.