Открыл книгу наугад:

«Мы говорили в дни Батыя,Как на полях Бородина:Да возвеличится Россия,И сгинут наши имена!»Этот стих у него в нескольких книгах встречается.

«Войска прошли — наша улица разом поскучнела. Для меня, еще ребенка, вдруг выяснилось, что рядом со мною живет нечто, осмысленное и грандиозное, расставленное по ранжиру и одинаково одетое, — что-то невыносимо сильное, жестокое и доброе, очень страшное и очень заманчивое… Таково мое первое детское впечатление. Я свято сберег его до седых волос. И верю: русской армии можно нанести отдельное поражение, но победить ее нельзя… Наверно, это и есть тот главный камертон, который раз и навсегда определил звучание моей удивительной жизни».

Я закрыл книгу. Пора. Умылся. Завтракать не стал. Одел форму, взял автомат.

— Мама… Закрой за мной дверь, я ухожу…

* * *Меня обрадовало, что я буду служить в легендарном Краснодоне, родине «Молодой Гвардии» — люблю разные исторические места. Ну а главная радость, наконец, я попал в боевую группу! Только за десять последних дней они провели две опасные операции. Одна из них произошла буквально через пару дней после Лёхиного освобождения.

Эта операция была первой ломкой «военного идеализма» моего друга.

Не спеша, с утра, отряд начал на одной лодке с моторчиком форсировать Донец. Поскольку больше трёх человек в лодку не помещалось, то все переправлялись аж до полудня. Решили не просто форсировать реку, а еще и подплыть в то место, откуда удобней будет идти к цели: блокпост на Рыбхозе. Задача — обойти и уничтожить ударом с тыла. Переправились, пошли по лесу. Встретили огромное количество грибников. Были странные ощущения: крадётся группа, а рядом люди целыми семьями собирают грибы.

Дойдя до села Болотенное, решили остаться ночевать — скоро стемнеет. Остановились на даче какого-то СБУшника. Кроме сторожа там никого не было. Лёхе объяснили, что всегда тут живут, когда идут диверсить через реку. Достали самогон, выпили и погнали купаться в бассейн. Затем всё-таки решили разбить время дежурства: начкаром командир назначил Вадима, т. к. тот когда-то был в армии прапорщиком. Вадим вывел Лёху за калитку и поставил под фонарём. Всё как в армии. Когда начкар ушел, то Алексея не покидала мысль, что это какой-то бред: стоять посреди леса под фонарём.

Дисциплинированный Лёха всё же ослушался приказа и ушёл в тень. Пришел сменщик.

— Слушай, тут Вадим сказал стоять под фонарём… как-то это палевно. Я в тень отошёл.

— Тю! Конечно! Вадик долбоёб, зачем его слушать?

Не успел Алексей уснуть, как раздались взрывы! Пиз-дец! Вот тебе и отдохнули на даче. Ложилось где-то недалеко. Все подскочили и заняли круговую оборону, если можно так сказать. Обидно было Лёхе погибать в первый свой выход. Время идёт, вроде как тихо.