Бедненькой девочке, как и всем «мирным», любая война в тягость.

— Я же сказал, что вернусь через год…

Не могу залезть в голову человеку, но мне кажется она рада и шокирована. У меня как всегда заторможенная реакция на эмоциональные события: я их переживаю спустя время и поэтому спокоен.

— Я скоро тебя наберу с нового номера и договоримся о встрече. Мне пора. — говорю я и ухожу. Ровно в 16:00 я должен быть на квартире у Риты.

В городе совсем стало пусто, где-то вдалеке слышалась канонада. Идя мимо храма, я крещусь. «Господи, помилуй меня, грешного».

* * *(Макеевка. 25 сентября 2014)Мы снова, как и раньше, с моей любовью на съёмной квартире.

Я купил ей шампанское, шоколад… Думал все эти годы о ней. Представлял, что ощущения от встречи будут острее, но всё как будто и не было разлуки.

— Ты не уйдёшь теперь от меня? — говорит любовь, лёжа у меня на груди.

Два часа назад звонил Лёха. Сказал, что сегодня они будут в Макеевке и меня заберут. Точного времени он не знает. Бля, как не вовремя всё: надо же им приехать именно в этот день. Обидится любовь. Ладно, не впервой.

— Дорогая, идёт война, я должен воевать. К тому же, у меня нет документов.

— Вот ты придурок! Честное слово! В тюрьме не прибили, так ты на войну теперь собрался?!

— А чего меня в тюрьме должны прибить?

— Откуда я знаю! Короче, ты меня опять бросаешь!

— Чего я тебя бросаю? Тем более у тебя ж парень есть.

— Ой! Хватит, а! Кумаришь, честно! Я пошла курить. И позвонить мне надо…

Лежу, смотрю телек, музыкальные клипы, «А эм секси энд ай ноу» — помню, всей камерой танцевали под неё. А ведь многие до сих пор там сидят, три года спустя. Ужас. Что-то жужжит. Бля, телефон! Я ж его на вибро поставил! Где же он! Ага, Лёха звонит!

— Да, братан!

— Мы где-то через полчаса будем в центре.

Где тебя забрать?

— На «Фокстроте», братан! Знаешь где?

— Да, хорошо.

Любовь договорила по телефону и вернулась. Как ей сказать, что мы не останемся ночевать, и что я ухожу?

— Иди, я тебя поцелую… — говорю я.

— Я курила…

— Ничего.

Крепко её поцеловал.

— Мне надо идти, пацаны сейчас приедут.

— Ты больной, блядь?! Куда идти? — она кричит, губы стали тонкие как бритва, глаза выкатились, прям каноническое изображение Кали. — Если ты сейчас уйдёшь — ты никогда меня больше не увидишь! Тебе ясно, придурок?!

— Дорогая извини, но я должен идти…

— Нахер твои извинения нужны!

Лёха звонит — они уже на месте.

Быстро как-то. Я в спешке одеваюсь.

— Вот номер хозяйки, отдашь, ключи… Я побежал. Я люблю тебя.

Она плачет.

— Пошёл вон… Скотина! Ненавижу тебя!

Я бегу через двор, тут недалеко. На дороге колона из 4-х внедорожников. Вон и Лёха… Форма ему идёт. Вообще все в «березках», «горках», баданах, кепках, беретах, разгрузках. У всех АКМ, ГП, АПС, ТТ, ПМ — ого, у нас в Горловке не все командиры так ходили.