Григорий на мои пространные объяснения не обратил никакого внимания. Лишь заметил.

— Если рубежник нечисть убьет — это одно. Самое страшное, что случится, нечисть из того же рода ему мстить будет. Ты же уничтожил создание рубежника. Вроде как ему навредил. И теперь с ним враждой связан. Рано или поздно, встретитесь!

— А как же кулон? — похолодело у меня все внутри.

Про нечисть — это еще куда ни шло. Думалось, что чертей и прочую шантрапу разогнать при случае удастся. А, вот с другими обладателями рубежного хиста, я встречаться пока не собирался. Хватило вида Вранового и того кощея. Да, и рассказы про воеводу с гибкой моралью и работающего на него мазохиста, который от ран становился сильнее, надежды не прибавляли.

— Не знаю, — пожал плечами бес. — Все что мог, рассказал.

— Только ты и приврать любишь, — напомнил ему, я.

— Лишь когда мне правду говорить невыгодно. А, чтобы тебя убили, я хочу меньше всего. Так что не ерепенься и к словам не цепляйся.

— Ладно, давай что-нибудь поедим. Осталось что-то еще?

— Да, в холодильнике картошка жареная.

Само собой, он даже не дернулся, чтобы пойти и разогреть ее. Короче говоря, мне достался не помощник, а информационный справочник. Который, правда, часто выдавал не все сведения. А, иногда, ложные. Иными словами — википедия, составляемая школьниками.

Я, только теперь понял, что проголодался. Еще бы, давно не ел. Умудренный опытом, я позавчера нажарил огромную сковородку картошки и сделал макароны по-флотски, куда бахнул сразу две банки тушенки. Причем, хорошей, а не того соевого ассорти, которое в последнее время заполонило полки магазинов.

Видимо, бес в прошлой жизни был моряком. Потому что от макарон осталась лишь грязная посуда. Зато картошечка, точнее треть от нее, сохранилась. Хоть как-то.

Я стоял, в домашней одежде, водя деревянной лопаткой по сковороде и размышлял. Вообще, у меня часто случались такие медитативные откровения. Бывает, намеренно хочешь узнать ответ на сложный вопрос и не получается, как бы ты не напрягался. А стоит чем-то увлечься, той же уборкой или готовкой, как мысли сами складываются в нужном направлении.

Вот и теперь медитативное помешивание картошки навело меня на правильный лад. Григорий говорил, что у рубежников многое приходит само. И еще обмолвился, что единственный, кто мог что-то знать о происходящем — прошлая хозяйка. От верной догадки на мгновение даже заболела голова. А что, если действительно что-то поменялось? Ведь я уже двухрубцовый. Получается, что пусть и немного, но с хистом сроднился.

Я ломанулся в комнату, как лось, почуявший соль. Распахнул шкаф и запустил руку в сложенную одежду, извлекая подарки умершей старушки. Так получилось, что сейфа у меня не было, как и святая святых каждый квартиры — «стенки».