– Чай заварил…

За женой после всех ее переживаний и неприятностей хотелось поухаживать.

– Как ты вообще решилась?

– А что делать было? Убегать? Я вообще подумала, что свет выключить забыла. Бегом побежала, а дверь открыта. Я вхожу, а тут они…

– Другая бы женщина сразу убежала.

– А я не другая. У меня от возмущения дыхание перешибло. Один сразу говорит: вот, мол, и бабу им прислали, чтобы скучно не было. И стал штаны расстегивать. Я ему ногой и накатила. Второй спрашивает, где муж, а я ему в глаз. А третий мне ногой в скулу… Дальше помню, как в себя пришла, этих уже нет, а на пороге лицом вниз в луже крови Дмитрий Евгеньевич валяется…

– Он вовремя успел… Дети знают?

– Нет еще.

Я не буду пугать. Даже говорить сама не буду. Спросят, скажу, что упала. Скользко. В прошлом году, помнишь, с ними гуляла и упала…

Год назад Людмила упала и сломала руку."

"– Это ладно. Это внешний вид… Главное – предупредить детей, чтобы с незнакомыми взрослыми не разговаривали. И вообще их лучше одних на улицу не выпускать.

– Думаешь, может начаться какое-то давление через детей? – У жены глаза от ужаса распахнулись.

– Сам об этом только сейчас подумал. Может, попросить Совкунова, чтобы поставил караульного в детский сад? Хотя бы на время моего отсутствия.

– Проще будет мне отпуск взять и с ними куда-то уехать.

– Куда?

– К сестре, в Питер… Она куда-нибудь увезет, у нее есть возможность. В глубинку…

– Может быть.

– Главное, чтобы отпуск дали. Попроси Совкунова. Пусть со своей стороны надавит.

– Я могу попросить полковника Мочилова, чтобы он надавил на командира бригады, если понадобится.

Сказанное не было хвастовством, поскольку начальник реабилитационного центра, прямой руководитель Людмилы Арцыбашевой, официально начальнику штаба бригады не подчинялся, хотя и зависел от него во многих вопросах.

– Мне нужно три дня, чтобы закончить все дела, а новые я начинать не буду.

– Хорошо. Тогда сейчас пойду к Совкунову, поговорю. Хотя хотел помочь тебе порядок навести, чтобы дети ничего не заметили.

– Я сама справлюсь. Ты иди.

– У меня самолет где-то около часа ночи. Значит, около двенадцати мне нужно будет выехать… Поговорим еще…

Василий Иванович хотел было пойти, но остановился, подумал несколько секунд и вытащил пистолет, передернул затвор и поставил оружие на предохранитель.

Положил пистолет на стол.

– За детьми пойдешь, с собой возьми. Не потеряй только.

Обращаться с пистолетом Людмила умела неплохо. Точность стрельбы, правда, была приличной только на ближней дистанции, но при определенных условиях и при эффекте неожиданности и этого может быть достаточно.

– Тебе он нужнее. Они за тобой охотятся, – возразила она. – Я твои нунчаки возьму.

– Нунчаки против пистолета – ничто.