У одного примета характерная – челюсть сломана, гипс с шеи на челюсть наложен. Еду сейчас по улицам, высматриваю человека с такой приметой. Ну, и мысли крутятся… За семью, понятно, волнуюсь. Хотя с семьей все должно быть в порядке. Начальник штаба нашей бригады выставил охрану. А через три дня жена с детьми на Кипр отдыхать улетают. Там их искать не будут… Да ладно, это мои проблемы, и мне их решать. Я принес вам монографию… У меня, к сожалению, только один экземпляр. Потому оставить не могу, так что прочитайте при мне.

– У меня ксерокс есть. Я, если разрешите, копию сниму, – предложил Иван Александрович. – И вас задерживать не буду, да и самому хочется почитать вдумчиво, с вниманием. Для коллекционера в таком материале каждое слово интересно…

– Вы, кстати, свою коллекцию не покажете?

– К сожалению, она у меня в Москве. Я там постоянно живу. Здесь только по делам. Вот, квартирой брата пользуюсь, благо сам он всегда в разъездах…

– А с отцом вы как познакомились? – совершенно невинно задал вопрос старший лейтенант Арцыбашев. Настолько невинно, словно его самого и ответ вообще не интересовал.

– Меня познакомил мой бывший подчиненный и ученик. Я тоже, извините, человек с погонами, полковник в отставке. Служил в КГБ. Был у меня тогда такой ученик, старший лейтенант, как и вы, Михаил Афанасьевич Елизаров. Сейчас он продолжает в ФСБ служить. Кажется, тоже полковника получил или вот-вот получит. Он Ивана Васильевича хорошо знал, вот и познакомил. Сначала о сабле рассказал, потом познакомил… А меня с этим городом многое связывает. Я здесь почти пятнадцать лет прослужил. Потом только в Москву перевели. Не слышали про такого – Михаил Афанасьевич Елизаров? Он часто бывал у генерала дома…

– Нет. Не слышал. У отца много знакомых было. Но это были его знакомые, и мне он их не представлял. Он вообще считал, что офицер не должен пользоваться связями отца, если такие есть, но сам обязан делать себе служебную карьеру. Отец был нравом крут, но справедлив и принципиален. Мне это легких путей не давало, но со временем я привык сам всего добиваться. Думаю, что отец был прав."

"Василий расстегнул свою папку, вытащил монографию и протянул отставному полковнику. Тот глянул мельком на начало, потом посмотрел на последние страницы, словно проверял, какое количество использованной литературы упоминает автор, покачал головой и вышел в другую комнату.

Василию Ивановичу было даже слегка обидно, что его «второй выстрел» оказался, кажется, холостым. По крайней мере, Иван Александрович никак внешне не отреагировал на сообщение о том, что трое бандитов выехали сюда, в этот город, и кого-то намерены здесь искать.

За дверью урчал копир.