Сразу после этого звонит некоему Джамбулату и отправляет его туда с требованием найти дом, принадлежащий генералу Арцыбашеву. К дому должен вести свежий автомобильный след. Это будет указателем. Дом обыскать. Там должны находиться ножны от сабли. Джамбулат после этого обзванивает троих друзей, и вчетвером они собираются ехать. Скорее всего, встретишь их по дороге.

– Что и требовалось доказать, – улыбнулся Василий Иванович. – Пусть поищут. Я тем временем вторую провокацию запущу, это добавит уважаемому Ивану Александровичу хлопот.

– Будешь звонить?

– Нет. Только при личном общении. Его это вроде бы не должно касаться. И потому, если я сообщу по телефону, это будет выглядеть назойливо.

– Жалко. Мы с командующим хотели бы послушать. Это весело…

– В следующий раз, товарищ полковник, я придумаю, чем вашу скуку разогнать, – пообещал старший лейтенант.

* * *Совершив необходимые покупки и уложив их в сравнительно небольшой багажник автомобиля, Василий Иванович поехал к отставному полковнику КГБ. Дом он нашел без труда, и даже не петлял среди кварталов одинаковых строений, потому что, один раз глянув на указатель, просто высчитал, где находится нужное ему место. Во дворе девятиэтажного дома было даже небольшое место для стоянки транспорта, куда Арцыбашев и поставил свою «БМВ», к которой уже почти привязался за шустрый пронырливый нрав. Посмотрев снизу вверх на дом, пожелал, чтобы окна выходили во двор, дабы можно было приглядывать за машиной, и прихватив с собой только папку с документами, направился к нужному подъезду, оборудованному домофоном. Возможно, что Иван Александрович ждал у окна и предположил, что молодой офицер в форме, что приехал на старенькой «БМВ», – к нему. По крайней мере, он словно бы ждал у трубки домофона, чтобы ответить на вызов.

– Шестой этаж, Василий Иванович, – сообщил.

И открыл дверь подъезда.

В лифте Арцыбашев напрягся и сосредоточился. Ему необходимо было взять себя в руки до встречи с предполагаемым убийцей отца. Раньше это не казалось таким сложным делом. Тем не менее Василий справился с собой, хотя и гнев, и желание отомстить за убитого отца – все это давило и просило выхода. Но допустить этого было нельзя. И к моменту, когда лифт остановился на шестом этаже, Василий уже владел собой полностью. Тем не менее выглядел он озабоченным и слегка нервным, но это все было не следствием его внутреннего состояния, а вполне продуманной моделью поведения."

"Иван Александрович оказался сухощавым пожилым человеком, более пожилым, чем казалось, когда Арцыбашев слушал его голос по телефону. Он вышел на лестничную площадку, чтобы встретить гостя, и, пожав руку, распахнул дверь, приглашая в квартиру.