Был он, видимо, чисто бытовым, малопроизводительным, не умел сам подбирать страницы, и на копирование ушло около десяти минут. Наконец, отставной полковник КГБ вернулся в большую комнату и вернул старшему лейтенанту оригинал.

– Фотографии вы не забыли? – спросил Самойлов, тщательно изображая равнодушие или показывая, что это фактор малозначительный.

– Привез. Только боюсь, что после ксерокса на них вообще невозможно будет что-то разобрать… А оставить их вам я не могу, поскольку это единственные экземпляры.

Василий Иванович вытащил фотографии и протянул полковнику. Судя по тому, как Иван Александрович торопливо схватил их, актер из него был неважный. Нетерпение поглотило Самойлова. Но рассмотреть фотографии помешал телефонный звонок. Чехол с трубкой висел у Ивана Александровича на брючном ремне. Он вытащил трубку, посмотрел на определитель и отошел к окну:

– Да, Джамбулат. Я слушаю. Ты где сейчас? А, понял. И что? Ну, я так в общем-то и предполагал… Пустяки, не расстраивайся. Ладно. Я тебе позже перезвоню. У меня сейчас гость. Хорошо, занимайся…

Убрав трубку, отставной полковник даже ради вежливости не стал оправдываться и объяснять, по каким пустякам ему звонят, отвлекая от дела. Сам Василий уже понял, что это за «пустяки». Ну, не нашли в деревенском доме ножны, и ладно, все равно найдутся. Тем более что теперь Иван Александрович уже знает, что ножны у другого человека и их только обещают отдать Арцыбашеву-младшему.

Самойлов сходил в соседнюю комнату и вернулся с большой лупой. Долго и внимательно рассматривал снимки. Вернул их старшему лейтенанту даже без вздоха сожаления.

– Качество плохое. Я не уверен, что редакцию такие снимки могут устроить.

– Мне показалось, что снимки нормальные, – вяло сказал Василий Иванович.

– Нет, это не профессиональное качество. Сильные блики на клинке не позволяют рассмотреть орнамент. Кстати, я однажды видел на столе у генерала цветные фотографии. Разве их нет в архиве?

– Весь архив я просмотреть не успел. Нашел, что просмотрел. Может быть, есть… – Арцыбашев на всякий случай протянул ниточку, за которую Самойлов должен попытаться ухватиться.

– Тогда нужна хотя бы фотография ножен. Когда они у вас будут, принесите, пожалуйста. Я хорошего фотографа приглашу, мы снимем. Пусть хоть один снимок будет качественным…

– Ножны будут у меня завтра, – сказал Василий Иванович. – Но я пару дней буду сильно занят. Потом созвонимся.

– Вы их планируете везде возить с собой? – поинтересовался отставной полковник КГБ.

– Я еще не решил, где буду их хранить. Все-таки драгоценные камни…

Василий убрал в папку и монографию, и фотографии, застегнул папку и встал, показывая этим, что намерен удалиться.

– Там ценность не в камнях, а в самих ножнах. Я подумаю.