Даже не попыталась ни разу перекинуть мостик к более конкретным суждениям…"

"Он допил вторую чашку, повертел открытку. Неизвестный Джон Грейтон прилежно сообщал Кудеяру, что нынче покидает город Киль, – а до этого, после Гавра, были Амстердам и Бремен. Непоседливый странник наш неведомый Грейтон, вот только его маршрут наталкивает на некие смутные догадки, что-то напоминает… Гавр, Амстердам… Бремен. Киль. Какая тут связь? Что-то должно быть…

– Что нового, Николай?

Он поднял глаза. Напротив усаживался Кудеяр, как всегда элегантный и невозмутимый, – вот только в глазах, право же, просматривается нечто, заставляющее по ассоциации вспомнить брошенную собаку, в точности та же самая устоявшаяся печаль.

«А вдруг знает уже? – подумал Сабинин. – Нас с ней видели утром и пан Винцентий, и Федор, не столь уж трудно сделать некоторые умозаключения… Ну и что?»

– Ничего особенного, право, – пожал плечами Сабинин. – Вот ваша открытка, старику лень было тащиться через весь двор в пансионат… Надеюсь, все благополучно? Если да, рад за вас, потому что у меня-то – полная неизвестность… – кивнул он на вскрытый конверт от тетушки Лотты.

 – Я начинаю уже верить, что эта скотина морочит мне голову. Постоянно выдумывает какие-то отговорки, он, видите ли, задерживается…

– Деньги – вещь заманчивая, – усмехнулся Кудеяр. – Особенно в большом количестве… Что же доверились столь ненадежному сообщнику?

– А некому было больше довериться в той ситуации, – сердито признался Сабинин. – Послушайте, Дмитрий Петрович… Не поможете ли при необходимости вашими возможностями? Вы, помнится, упоминали как-то о такой вероятности. Я, со своей стороны, готов, простите за цинизм, поделиться…

– Постараюсь что-нибудь придумать, – рассеянно отозвался Кудеяр.

– Я был бы готов выплатить тридцать процентов… В конце концов человек, ведущий себя так, как мой компаньон, и вовсе не заслуживает права на долю…

– Да, конечно, что-нибудь придумаем, – столь же отрешенно кивнул Кудеяр.

Вот странно, лихой боевик отнюдь не воодушевлен приятной перспективой получить на нужды революции тысяч сто, не менее… Неужели он в столь явной прострации из-за того, что имело место быть в пансионате этой ночью? Бог ты мой, во что нас превращают женщины…

– Вы были правы, Дмитрий Петрович, – сказал Сабинин, видя, что с наводящими вопросами его собеседник не спешит.

 – Эта эсеровская красавица чуть ли не открыто предлагает мне к ним присоединиться. Эсдеки, на ее взгляд, и в подметки не годятся их славной боевой организации.

– И в чем это выражается?

– О, она мне подробно объяснила… – усмехнулся Сабинин. – Вы стреляете полковников и ротмистров, эсеры – министров и великих князей.