– Правда, насколько я знаю, согласно тем же мерам безопасности окна и балконные двери будут наглухо закрыты…

– Ну и что? Вы будете стоять у окна с бокалом шампанского в одной руке и сигарой в другой. Окна там огромные, что из того, что они будут заперты? Скажу вам по совести, пан Константин: ваше счастье, что вы – болгарин. С немца, а уж тем более с москаля, мы взяли бы еще больше…

– Скажи уж, Игнаций, содрали бы побольше! – гулко расхохотался Колодзей, подливая в бокал Сабинина искрящейся живительной влаги. – Немца и москаля ободрали бы – ух! С полным нашим шляхетным почтением! А с вас, брата-славянина, мы и берем-то сущие пустяки… Детишкам на молочишко, ха-ха-ха! Ну, ударим по рукам, пане ласковый? А то охотники найдутся!

– По рукам, – решительно сказал Сабинин. И небрежно добавил: – Если квартира так хороша, что же прежний владелец от нее отказался?

Удар был нанесен мастерски – на брыластой физиономии пана Колодзея мелькнула растерянность. И у Сабинина осталось впечатление, что нотариус мгновенно наступил патрону на ногу под столом.

Как и подобает опытному крючкотвору, Марушевич опомнился первым:

– Ну что поделать… Этот пан получил большое наследство и решил, что наш городок отныне для него слишком провинциален. Разорвал договор и уехал в Вену…

– А, понятно… – кивнул Сабинин. – Что ж, панове, начнем скучную возню с бумагами?

При первом упоминании об улице князя Меттерниха он ничего еще не подумал тревожного, просто отметил в уме: любопытное совпадение. Однако в лежавшем перед ним договоре найма черным по белому значилось: «…квартира номер восемь в принадлежащем господину Доленга-Колодзею владении, доме под номером семь…»

Вот теперь ему пришлось собрать в кулак всю волю и притворство, чтобы сидеть с совершенно равнодушным лицом, обмакивая перо в заботливо придвинутую Марушевичем хрустальную чернильницу с круглой бронзовой крышечкой…

…Он тихонечко выбрался из постели, где сладко подремывала утомленная бурными ласками красавица, – сцена из французского романа, черт побери! – накинул атласный халат и на цыпочках вышел в гостиную."

"Сумрак уже сгущался, но пока что в комнате было достаточно света, чтобы уверенно передвигаться по ней, не зажигая огня. Взяв со стола портсигар, он закурил и уселся в кресло, глядя на стену так, словно надеялся, что его пытливый взгляд способен ее ощупать и простукать.

Он уже изучил планировку квартиры, старательно ее обойдя, что вполне естественно для нового жильца, к тому же беглеца в чужой стране, вдруг ставшего временным обладателем столь уютного обиталища. И теперь мог сказать с уверенностью: только эта стена соприкасается с квартирой номер пятнадцать. Только через эту стену и никак иначе могли попасть в восьмую Лобришон с компанией.