Будет вполне достаточно, если меня заочно, в глаза не видавши, будут считать госпожой Трайковой…

– Подожди, они тебя что, вообще не видели?

– Ну, конечно, я же тебе и объясняю, – сказала Надя. – Все переговоры вел один мой здешний знакомый, он и вносил солидный задаток, нанимал мастеров. Милый, здесь попросту не принято, чтобы молодая супруга сама занималась столь мужскими делами. Все уже сделано, осталось лишь появиться солидному главе семейства, подписать договор найма, произвести на владельца наилучшее впечатление… Сумеешь?

– Конечно, – сказал Сабинин. – Я еще, чего доброго, начну у него прилежно выяснять, где ближайшая церковь, ибо глава семейства человек богобоязненный… Это не будет перехлестом?

– Не думаю. Так даже лучше. Ханжи испокон веков внушали доверие… Только, я тебя особо попрошу, не давай твоего адреса никому в пансионате.

– По-моему, «никому» в данном случае обозначает некоего Дмитрия Петровича, а?

– Твоя правда, – вздохнула Надя. – Хочешь, я буду с тобой предельно откровенна? Когда-то мы с ним были… близки. Герой революции, живая легенда ее короткой истории – и юная девушка, делавшая первые шаги в подполье… Время, знаешь ли, уходит безвозвратно и делает людей взрослее. Вряд ли тебе интересны подробности, скажу кратко: мы расстались, как только я стала достаточно независимой. Терпеть не могу опекунов, а он пытался таковым остаться, несмотря на изменившиеся реалии… Что печальнее, он так никогда и не смирился с новым положением дел… Короче говоря, я не хочу его видеть. Помилуй бог, ни тени прежних чувств, он попросту мне досаждал бы… Понимаешь?

– Да, конечно…

– К прошлому, надеюсь, не ревнуешь?

– Да нет, бессмысленное занятие, – сказал Сабинин. – А вот этот твой знакомый, что все за тебя сделал…

– Коля! Ему за шестьдесят, я вас как-нибудь познакомлю.

– Это еще ничего не доказывает, – строптиво сказал Сабинин. – Вон Багрецову за пятьдесят, а он за тобой ухлестывал, сама говорила…

– Ну вот что, мсье! Либо вы немедленно отправляетесь к нотариусу, либо нынешнюю ночь проведете в совершеннейшем одиночестве… разве что с какой-нибудь доступной девицей из ближайшего кафешантана. Понятно?

– Люблю, когда мне угрожают прямо и недвусмысленно… – признался Сабинин, вставая и берясь за котелок. – Ты мне позволишь расплатиться собственными деньгами?"

"– Бога ради, если ты в состоянии. Это даже пикантно – на какое-то время почувствовать себя вульгарной содержанкой. Можешь считать меня испорченной, но я сегодня ночью буду холодна, пока ты мне не сунешь за корсаж мятую ассигнацию…

– Мне такой оборот дела нравится, – сказал он, принимая игру.