И теперь головная боль в виске только лишь усилилась после его надрывного «Арбин!».

Артем откликнулся на зов Марата, повернулся и увидел… меня. Вскоре он стоял прямо передо мной. Я громко сглотнула и вскинула взгляд к его напряженной фигуре. Я видела, как торопливо он приближался к торцу дома и как угрюмо встал у подножия ступеней, ведущих в подвал.

И вспышка озаряет фрагменты памяти: я пыталась бежать через этот подвал.

Но дальше – темнота, а висок от попыток вспомнить что-либо долбит нестерпимо.

Задумавшись, я не замечаю, как грудь Артема начинают сотрясать судороги, а подняв взгляд на его лицо, я понимаю, что Арбинского сотрясает хохот. Настоящий откровенный мужской хохот! Его лицо чуть покраснело, руки от напряжения в теле уже расстегивали рубашку и сам он уперся ладонями в колени, начиная хохотать на всю территорию. К нам подошла Инга, и по ее взгляду я поняла, что она так же ничего не понимает. Охрана уставилась на своего начальника с хмуростью – поначалу, затем со страхом, но вскоре они поняли, что смеяться можно и им. Арбин не прикидывается – ему действительно смешно.

Подумать только – Арбин умеет смеяться…

Я впала в ступор, когда хохот продолжал сотрясать тело Арбинского, а охрана последовала его примеру и на долгие минуты весь двор озарился мужским смехом, которого, я была уверена, раньше здесь никогда не было. Только я и Инга стояли, ничего не понимая.

Я пыталась бежать. Да, неудачно. И Арбину смешно.

Не значит ли это, что потом мне придется плакать?

- Тебе смешно? – произношу я, заставляя его гадкую улыбочку вмиг слететь с лица.

Он еще пару раз кашлянул, а затем достал телефон из кармана своих брюк. Поднес телефон к уху и, не сводя с меня потемневшего взгляда, произнес:

- Отбой. Беглянка так и не смогла покинуть своего зверя, - ухмылка тронула его губы, а затем он сбросил вызов и посмотрел на Марата, - уводите. Вызови ей врача. Я на встречу, вернусь быстро! Своей шкурой ответишь, если сбежит. А она снова попытается, по ее глазам лисьим вижу…

Я нахмурилась и сжала губы, почувствовав прикосновение Марата к своей руке. Еще секунда и меня ведут в дом под конвоем, а чудовище разворачивается, садится в свой мерседес и выезжает за ворота, тут же автоматически закрывшиеся.

- Как себя чувствуешь, лиса? Головой ушиблась нехило ведь, глупая, - произносит Марат, под чьим конвоем я захожу в дом.

- Я, кажется, упала… - делюсь я с Маратом, хмурясь, - я помню только подвал, и еще мне показалось, что за мной кто-то бежит. Дверь была открыта, я шагаю к свету и… падаю. Больно бьюсь головой об бетонную лестницу, кажется. Голова болит только, пытаюсь вспомнить все, - сбивчиво объясняю свое состояние Марату.

Беглянка из меня никакая. Совсем никакая!

- Надо врача вызвать.