- Так я не предупреждал, что это был твой последний шанс уйти?

Серьезный тон и прямой взгляд янтарных глаз заставил его мудрую женщину-маленькую лису ойкнуть и неуверенно покачать головой – не предупреждал ведь, а в это время взгляд…

А в это время взгляд обоих блуждал друг по другу так, словно они только что узнали о существовании друг друга. Взгляды их переплелись и встретились под новым углом – лиса смотрела на Арбина не только как на мужа и отца своего ребенка, а еще и как на своего единственного мужчину, который больше никогда не причинит ей боли.

Смотрела испуганными глазками на мужчину, которому она отдалась в руки добровольно, в руки которого она доверила себя и их прекрасного сына.

- Так вот говорю: теперь не отпущу, - шепчет он с полной серьезностью, а в глазах его – нежная тьма.

Предупреждение, и не иначе.

***"

"И конец этой истории будет именно таким, потому что в этой книге совсем другая героиня – рыжая женщина или маленькая лиса, как вам угодно, которая так и не сумела смириться со своей судьбой и остаться в забытом прекрасном городе Мирлите для спокойной жизни. Однажды она пустила Марата в свой дом и именно тогда она решила и рискнула вернуться к зверю, которого, как оказалось, лиса волей-неволей давно приручила.

Все будет именно так, как сказал Арбин – он не отпустит свою рыжую любимую женщину, но последнее и самое важное слово всегда будет оставаться за нежностью и трепетом – за его лисой, потому что теперь ее желание стало превыше его непоколебимой сущности.

И когда-нибудь лиса обязательно станет врачом, но уже не для того, чтобы спасать плохих людей. Ей будет это ни к чему, ведь ее муж – не из тех. Когда-то она ушла, но только для того, чтобы проверить: станет ли Арбин препятствовать ее желанию или же примет решение своей женщины? И в тот вечер мужчина доказал, что он – изменился, потому что сумел отпустить.

Именно поэтому, когда Арбинский Артем захотел дочку и поставил перед этим фактом свою удивленную жену, он сначала дождался, когда же все-таки лиса будет готова ко второй беременности, и только полгода спустя, в ночь, когда куранты пробили двенадцать, она шепнула своему доброму и ласковому зверю: «Да, я готова».

Конец!"