- На какие условия ты будешь согласен? – спрашиваю я внезапно для себя самой, - скажи: что тебе нужно в обмен на меня?

- В этом вопросе твой дядя бесполезен, - его слова как само собой разумеющееся.

- Что с твоим лицом? – непроизвольно вырывается у меня, когда я вижу его подбитую скулу.

Он словно только что вспомнил о своей боли и оттого едва поморщился.

- Не нравится? – лениво улыбается Артем, пододвигая ближе тарелки с овощным и мясным салатом, - получил втык на ринге.

Значит, боец? Молчу.

Проходит время. Инга куда-то уходит, и тогда я позволяю себе дерзость:

- Я не хочу есть, - я оттолкнула тарелку тыльной стороной руки, - я пойду к себе.

- Стоять! – моментально повысил тон Арбин и тоже встал из-за стола следом за мной, - куда пошла? Чтобы села и доела мясо, приготовленное для тебя.

Я не смогла оторвать взгляда от его вмиг озверевшего лица.

- Немедленно, - процедил он, а затем спокойно сел.

«Не тревожить вулкан, не тревожить вулкан…» - билось в голове, и я медленно села обратно на стул.

- Мясо почти сырое, как его можно есть? – сглотнула я, смотря на этот огромный кусок, лежащий на идеально белой и чистой тарелке.

- Это кусок первой прожарки… мм, не помню, как он называется – Арбин с упоением жевал, - знаешь, сколько по времени он готовится? – с воодушевлением спросил Арбин, заставив меня нахмуриться.

Как часто меняется его настроение?

Я отрицательно покачала головой, зная, что он ждет от меня ответа. Наверное, с виду мы выглядели спокойно завтракающей парой. Кто бы посмотрел – именно так и подумал. И только мы оба знали, что нас связывает. Грязь.

- Одна-две минуты, - насмешка появилась на лице Артема, - а температура внутри куска около сорока шести градусов. Вроде бы достаточно, - хмыкнул он.

Я уперлась взглядом в кусок, а внутри меня творилось нечто. Сырое, с большим количеством крови и красного сока внутри и тонкой припечённой корочкой снаружи… Меня начало тошнить, я непроизвольно прикрыла глаза и застыла. Мои чувства наверняка не укрылись от Арбина, но он продолжил объяснять:

- Это стриплойн – тонкий филейный край из поясничной части туши с небольшим содержанием жира. Отличается насыщенным вкусом и ароматом, за что часто именуется «мужским».

Прикусив губу, я старалась сидеть на попе ровно и слушать Арбина. Быть может, это задобрит его? Ну, неужели он заставит меня есть сырое мясо?

Он закончил рассказывать, и, когда на пустынной кухне воцаряется молчание, я произношу:

- Пожалуйста, - шепчу я и поднимаю голову на Артема, - я не смогу это съесть, понимаешь?

Его взгляд был прикован к моему лицу. Полное безумие внутри. Полное.

- Не понимаю. Я же не заставляю тебя это готовить. Или тушку разделывать. Или убивать животное. Бери вилку и ешь! – приказал он.

Я глубоко задышала, а руки неосознанно вцепились в стол.