- Я задумалась… - чуть охрипшим голосом призналась я, - кажется, у тебя был какой-то вопрос?

- Почему у нас нет ни одной совместной фотографии? Так мне было бы легче вспомнить тебя, вспомнить все, что было между нами ранее.

Нет у нас фотографий общих. И свадьбы не было. И вспоминать тебе ничего плохого нельзя, а хорошего и не было до этих пор… Когда Артем пригласил меня на ужин, мы попросили официанта сделать несколько фотографий на телефон Артема. Теперь несколько фотокарточек есть дома. Это единственное, что есть.

- Я говорила тебе, что все утеряно.

Вранье. Какое же вранье!

Встречаю взгляд янтарных глаз и на секунду мне кажется, что незнакомец догадался о вранье. Но только лишь на секунду.

Мужчина улыбается, проходит к выключателю и тушит свет. Комната погружается во мрак и только маленький ночник не дает нам потеряться во тьме спальни.

- Ты уже… привык ко мне? – охрипшим от волнения голосом произношу я.

Волнение было уже не таким сильным, как после возвращения, ведь я убедилась: Арбин и правда потерял память. Но сейчас, когда я почувствовала эмоции незнакомца, мне стало страшнее. Я поняла по его взгляду, что сегодня между нами будет близость.

- Я от тебя не отвыкал… Мне к себе сложно привыкнуть, пробел мешает даже коснуться тебя.

- Почему? – спрашиваю я, чувствуя тяжесть прогнувшегося матраца.

В домашних шортах и с обнаженной грудью Артем лег на другую сторону кровати.

- Ты боишься меня, и я не понимаю почему.

«В постели с незнакомцем…», - вот как мне хотелось назвать этот вечер. Это звучит лучше, чем «в постели с Арбином».

Я ложусь следом, откладывая расческу в сторону. Я для него жена, мы для него четыре года в браке, но он замечает мой страх и не понимает в чем дело, а я просто не знаю как с этим бороться.

- Я тебя не боюсь, - вру и краснею, прячу взгляд от собственного мужа, - все это слишком неожиданно.

Вздрагиваю от того, как метнулась его рука к моему лицу. Как еле заметно чуть прогнулся матрац от его телодвижений. Замираю на постели и принимаю эту короткую ласку через силу. Его глаза внимательно следят за мной. Когда он не говорит, то у меня появляется ощущение, словно передо мной не другой человек, а Арбин. Это из-за янтарных глаз, глядящих прямо в душу – я уверена.

Его грубоватая рука нежно поглаживает скулу костяшками пальцев, и я тоже пытаюсь снять свое напряжение. Нельзя рисковать, нельзя, чтобы он начал бороться с пробелом в своей памяти и выяснять, почему я его боюсь.

- Сейчас декабрь девятого года, а познакомились мы в марте две тысячи пятого года, верно?

- Да, - соглашаюсь я.

- Тогда я даже не знаю, какую дату можно отметить. Четыре с половиной года?

- Можно и четыре с половиной, - с улыбкой соглашаюсь я, уткнувшись мужчине куда-то в шею.

Его руки обвили мою талию, притягивая к себе ближе.