Кто бы только понимал то отчаяние, когда ты не боишься смерти, но тебе приходится нести ответственность за жизни тех, кого уже нет в живых. На тебе лежит огромная ответственность – ты одна у своих родителей. Они верят в тебя.

Сколько мыслей мне приходило в ванной Арбина… Сколько мыслей мне приходило на кухне, когда я держала нож, смотрела на его отточенное лезвие и осмысленно думала: «А что, если?.. Что, если вдруг станет легко?».

Но не позволяла дальше думать.

Я, в попытке прогнать одурманенные мысли, кидала нож на пол, отчего рядом сидящий Арбин порой приходил в недоумение.

Я, в попытке прогнать одурманенные мысли, вытаскивала себя из ванной и неслась с мокрыми волосами, в промоченном насквозь полотенце, в постель. Там ждал Арбин, но именно он был моей страховкой, когда подобные мысли приходили мне в голову – убить себя или утопиться в ванной. А мысли приходили часто, и моим спасением был – Арбин.

Я знала, что он не допустит того, о чем я думала почти ежедневно. Он бы ударил или по-другому вставил мне мозги на место, но он бы не допустил. Никогда. И я летела к нему, как ошпаренная, а он тогда, не понимая в чем дело, заставлял меня сушить волосы и тело, ведь я буквально мокрая вылетала из воды.

И этими вечерами он меня не трогал. Накаленные нервы мои чувствовал и не засыпал до тех пор - я знала - пока не засну я.

Отвлекаюсь от тяжеленых мыслей и ступаю к месту, в котором необычное для кладбища скопление людей. Стоит гроб, люди уже подходят к одной его стороне, чтобы попрощаться с человеком, которого больше нет.

Зачем ты жил, дядя?

Зачем живет Арбин?

Ступаю по мокрому асфальту, разрезая воздух своим страхом. Капюшон, накинутый на голову и половину лица, не прячет мои истинные эмоции, которые, несомненно, чувствует он.

Сегодня собрались все люди, которые знали Виктора Отраду. Но здесь не было ни одного кровного родственника, и я исправила этот болезненный ком. Столпотворение людей, которые с ним работали и которые были его врагами. Даже они здесь – его враги.

Даже он. Арбин был здесь, кто бы только сомневался в этом? Кто бы сомневался, что он не позволит мне попрощаться с дядей в гордом одиночестве?

Я делаю последний шаг и останавливаюсь рядом с Маратом.

Узнаю его по стойке смирно и по его широкой фигуре. Молчу и вижу Арбина. Капюшон прикрывал большую часть его лица, но я заметила его взгляд, направленный четко в цель – на меня.

Его взгляд был потухшим, спина чуть сгорблена и именно в этот момент он напомнил мне моего дядю. Такой же одинокий волк, такой же бездетный (как думали все) и такой же потерявший веру в лучшее. И оттого – одичавший, озлобленный и жестокий.

Ты погибнешь так же, Арбин.

На твоих похоронах не будет никого, кроме сына.