Меньше суток… Но и этого ему хватило за глаза. Слабоват оказался журналист, жидковат. Когда поздним вечером в мрачное помещение камеры вошел майор Чайковский, Батон был уже готов на все. Лишь бы вырваться отсюда.

Ему хотелось курить, ему хотелось жрать, ему хотелось в душ. Все эти радости остались в другой жизни. Вернется ли он в ту, другую жизнь — зависело от Чайковского. Это Батонов уже усвоил.

Выбритый, в белоснежной сорочке и при галстуке, в хорошем костюме явился перед ним Виктор Чайковский. А у Вовы галстук отобрали. И штаны ему приходилось поддерживать руками, потому что ремень отобрали тоже.

И часов у него не было…

— Ну, как настроение, Владимир Николаевич? — весело спросил майор.

— Какое же тут настроение, Виктор Федорович? — Батонов пожал плечами.

— Э-э… да вы, молодой человек, счастья своего не понимаете. Вот когда вас в Кресты переведут — тогда поймете. Там в камерах по пятнадцать человек сидят. Атмосфера, доложу я вам… Так что наслаждайтесь комфортом, пока вы еще здесь. А уж как переведут в Кресты…

— Виктор Федорыч! — почти крикнул Батонов. — Виктор Федорыч, я вас умоляю: не надо в Кресты! Скажите, что нужно сделать?

— Как что, голубчик? Вы меня удивляете… Чайковский брезгливо осмотрел краешек лежака и садиться не стал.

Достал из кармана пачку «Мальборо». Закурил. Но Батонову предлагать не стал, а сам Вова попросить постеснялся."

"— Вы меня удивляете… Сотрудничать надо, помогать правоохранительным органам.

— Так я же все, что хотите, я же…

— Здрасьте, я ваша тетя! Как же вы, гражданин Батонов, помогаете? Я вам русским языком объясняю: в редакцию вашей газеты затесался наркоман Обнорский-Серегин.

Он употребляет наркотики. Мало того, он их еще и продает. Я обращаюсь к вам за помощью в разоблачении этого подонка. А вы заявляете, что вам об этом ничего не известно. Фактически вы его покрываете. Так?

— Но я действительно ничего…— начал было Батонов. Но осекся, замолчал. Понял наконец-то, чего от него ждут.

— А если я Серегина вам сдам…

— Послушайте, Батонов, что у вас за жаргон такой? Сдам!… Сдают бутылки пустые в приемный пункт. Со стороны послушать — мрак. Можно подумать, что я вам предлагаю дать ложные показания на невинного человека.

Если вы знаете что-то про преступные деяния Серегина — помогите следствию, уголовному розыску и себе, разумеется… ну, а не знаете…

— Я знаю! Знаю! Что я буду этого бандюшонка покрывать? — заторопился Батонов. — Но вы мне можете пообещать?… Если я солью информацию…

— Сливают говно в унитаз, а информацией делятся. Торг здесь неуместен, — строго сказал Чайковский, но тут же гораздо более мягко добавил: — Я всегда помогал и помогаю людям, которые помогают мне.