Ну, как ты?

На секунду — всего на секунду! — у Обнорского появилось желание все рассказать. Рассказать? Да кто же в это поверит? В шестьдесят миллионов долларов, круглосуточное наблюдение, каких-то офицеров спецслужб… Бред. Ян Флеминг собственной персоной в мягком переплете… Куплю жене сапоги, — сказал Флеминг по-английски.

— Нормально, — сказал журналист Обнорский менту Кудасову. — У меня все нормально. Я о тебе хотел поговорить.

— Очень достойная тема, — улыбнулся Никита. На них косились барыги с плакатами. Усиливался дождь. Зайка моя и Леня Голубков чокнулись.

— Я, в натуре, тоже партнер… гы-гы-гы.

— Где твой вездеход? — спросил Кудасов. — Чего мы под дождем-то?

— А я пешком, Никита.

— А-а… ну давай под козыречек спрячемся. Они поднялись по ступенькам под бетонный козырек станции метро. Здесь уже собирался народ.

— Ну, так что случилось? — спросил Кудасов. Обнорский растерянно поглядывал наверх, на массивный бетонный навес над головой. На серой поверхности проступали пораженные каким-то грибком пятна, бежали ржавые потеки, из трещины сочилась вода.

— Чего опять задумался, инвестигейтор?

— Давай выйдем отсюда, Никита.

— А что? — спросил подполковник, оглядываясь по сторонам.

Лицо Обнорского отражало какую-то неуверенность. Он продолжал посматривать наверх.

— Не нравится мне что-то этот козырек…

— Он-то чем нехорош? — Кудасов тоже посмотрел наверх, потом на Андрея.

— Он рухнет и придавит людей, — сказал Обнорский, но особой уверенности в его голосе не было. Никита снова поднял голову, несколько секунд смотрел на массивный бетонный навес.

— Ерунда, Андрюха. Он еще сто лет простоит.

— Нет, Никита… Мне кажется, все произойдет гораздо раньше. Он рухнет. Погибнут люди. Будет жаркий и душный день… лето…

Они спустились по ступенькам и снова оказались под дождем.

— Да почему ты так думаешь?

— Я не думаю… я чувствую. В общем, трудно объяснить.

— Ну-ну…— Никита искоса посмотрел на Андрея. Они, не сговариваясь, пошли по Садовой в сторону Невского. — Ну-ну… Так зачем ты хотел меня видеть? У меня тоже со свободным временем не очень…

— Даже не знаю, с чего начать… Ситуация, мягко говоря, нестандартная, товарищ подполковник.

— Это дело привычное. Только тем и занимаемся, что расхлебываем нестандартные ситуации.

— Да. Но эта уж совсем нехороша, — сказал Обнорский. Он подумал, что напрасно пришел пешком. Разговаривать в салоне автомобиля было бы легче, чем на забитой людьми улице. По Садовой, от Сенной до Апрашки, стояли сотни торгующих с рук. Здесь продавали все: от ржавых ножниц до заморских шмоток. В основном турецкого, китайского или вьетнамского происхождения.