Ну и как быть, чтобы окружающие не узнали о твоем истинном отношении к ребенку? Как заглушить чувство вины перед ним? Вот она и твердит, как заведенная: «Ах, солнышко мое, мамочка обожает, обожает, обожает тебя, готова жизнь за свою кровиночку отдать!»"

"Похоже, Марго использовала Любу в качестве магнита, притягивающего Прохора, и добилась своего в конце концов. Пусть под давлением Алексея Константиновича, не по своей воле, но возлюбленный предложил гражданской жене руку и… И тут возникает вопрос: где в этот момент находилось его сердце? А вот сердце Риты, судя по всему, было отдано только Прохору, иначе бы она никогда не посмела втянуть Любу в аферу. Если бы на самом деле любила дочь, пришла бы в негодование от предложения бывшего мужа и категорически отказала ему: «С ума сошел? Никогда не впутаю девочку в твои махинации. И не нанесу ей травму сообщением о твоем похищении. Нет, нет и нет!!!»

Глава 32

Опустошив бутылку воды, Маргарита замолчала, а я, вспомнив совет своего гомеопата, нащупала на кисти левой руки бугорок у основания большого пальца и сильно нажала на него. В голове сразу просветлело, дурнота ушла, нос перестал ощущать омерзительный смрад, появились силы, чтобы задавать вопросы.

– В документах полиции об убийстве Любы и Прохора упоминаются только две флешки, а вы сейчас говорили о трех. Носителя информации, где отец сообщает девочке о наличии денег у бабушки, следователь не видел.

– Да, – пролепетала Маргарита. – Я выбросила… раздавила эту штуку. Любе и Проше уже было все равно, а о капиталах Надежды Васильевны мог знать только сын. Ну, еще и на меня бы подумали.

– Понятно, – кивнула я, – вы не хотели, чтобы правда о лжепохищении вылезла наружу.

– Просто испугалась, – всхлипнула Рита.

– Кто убил вашу дочь и бывшего мужа? – задала я главный вопрос.

– Боже… я не знаю… – Марго заплакала.

– Вы кому-нибудь рассказывали об инсценировке? – насела я на Ермакову.

– О! Нет! Нет!

– Может, обсуждали с Прохором аферу по телефону, а кто-то услышал?

– Нет-нет, мы беседовали исключительно наедине. Мне так плохо! Ужасно! Нестерпимо! – заканючила Рита.

– Надежда Васильевна до сих пор не в курсе дела? Вы ей не сообщили правды? Хотя, конечно, я глупость спросила, – пробормотала я.

Рита замерла, потом выпалила:

– Свекровь бы сразу в полицию понеслась! Любе и Проше уже не помочь, а меня бы отругали.

– Отругали, – повторила я. И усмехнулась: – Пальцем погрозили, в угол поставили… Где деньги? Куда миллион долларов делся?

– Не видела его, – всхлипнула Марго. – Я на самом деле спала, когда Любаша уехала. Она мне снотворное в кофе подсыпала, записку нацарапала и подалась к старухе. Я очнулась в районе часа дня…

– А не одиннадцати вечера, как сказали полицейским? – не выдержала я.