Со временем сплошь и рядом кончается разрывом отношений и вечными взаимными проклятьями, что в нашем случае и имеет место. Дашке старик временами подкидывал какую-то мелочовку, но златом никак не осыпал – а взрослые дети уж с четверть века как добрым словом папашу не поминали и отношений не поддерживали даже дипломатических…

– Будешь наследником, зараза, – сказал Чепурнов, явственно кривясь, словно лимон кусанул. – Ты, конечно, сука та еще – но ты, по крайней мере, понимающий. Так оно лучше для всех. Этот козлик с козлихой все равно размотают наспех, бездарно и по дешевке… а ты хоть пристроишь … Рад, поди? А?

– А черт его знает, если откровенно, – сказал Смолин. – Тут бабушка надвое сказала…

– Сволочь, – сказал Никифор с бледным подобием улыбки. – Умен, чего уж там… Умен. Ну хорошо. Будешь наследником… спасибо хоть скажи, урод!

– Спасибо, – серьезно сказал Смолин. – Нет, правда. Спасибо.

Радости особенной не было, она еще не успела оформиться. И потом, он пока что не видел легендарных закромов. Было что-то вроде облегчения, не более, и легкого удивления от того, что все обернулось именно так.

– А кому еще? – словно угадал его мысли, прошелестел старик. – В музей… чтобы растащили половину, еще не донеся, а остальное – в самом скором времени… Не дождутся. Дашке… просвистит со стебарями… Пользуйся… помни мою доброту… в тумбочке… футляр кожаный…

Без излишней поспешности Смолин извлек из тумбочки кожаный футлярчик на «молнии» размером с половину сигаретной пачки – судя по ощущениям пальцев, там лежали ключи, разномастные.

– Как только сдохну, пойдешь в закрома, – четко выговорил Никифор. – Не раньше, зараза, не раньше… Слушай условия, будут и условия… я тебе всё ж не благодетель из индийского кино.

– Да? – бесстрастно произнес Смолин.

– Памятник мне… и Лизе. Эскизы в зеленой папке. Строго по эскизам, уяснил? И чтоб не вздумал мелочиться, иначе приду и возьму за глотку, веришь ты в это или нет…

– Да ладно, – сказал Смолин, наклонясь к постели. – Считайте меня кем угодно, но ведь помните, надеюсь, что слово я всегда держу…

– Помню, помню… Памятники обоим, строго по рисунку… Дашке… Дашке… ну, дашь ей потом денег на квартиру, на машину, на шмотки-цацки… Не мелочись и не перегибай. Двухкомнатку, не обязательно в самом центре… машину японскую, но так себе… и баксов… с десятку… ага, десятку… Не жмись, сам будешь не в накладе… Понимаешь?

– Ну да, – сказал Смолин. – Еще что-нибудь?

– Японца с коробочкой – мне в гроб… Непременно… Там поймешь… японца мне в гроб… И всё. Остальные обойдутся, идут они боком через буераки… – он медленно-медленно выпростал из-под простыни руку (во что пальцы, ладонь превратились за три дня – жуть берет), свел пальцы на запястье Смолина.