"

"Леня миновал Поклонную гору, выехал на Выборгское шоссе, вдоль которого выстроились мрачные кирпичные замки и дворцы «новых русских» первого призыва (значительная часть которых закончила свои дни в криминальных разборках кровавых девяностых или парилась на нарах) и современные таунхаузы менеджеров крупных западных компаний, свернул с шоссе на узкую заасфальтированную дорогу, проехал по перешейку между двумя Суздальскими озерами и оказался на Большой Болотной улице.

Здесь возникли некоторые сложности: часть старых домов на этой улице была снесена, на освобожденных участках полным ходом шло строительство новых зданий, поэтому разобраться с номерами было непросто.

Леня заметил на огороде возле одного из уцелевших бревенчатых домиков явно довоенной постройки повязанную цветастым платком женщину лет шестидесяти, вооруженную штыковой лопатой и ведущую безжалостную борьбу с сорняками. Затормозив возле забора, он окликнул ее и спросил, где находится двадцать седьмой дом.

Женщина распрямилась, воткнула лопату в землю, поправила платочек и только тогда проговорила:

– И не ходите вы к нему.

Все равно он не продаст. К нему уж сколько приезжало и из Москвы, и из Сибири. Даже из самой Воркуты! Страшные деньги предлагали, а он ни в какую! Такой уж он человек – уперся и ни за что не согласится!

– Это вы про кого же? – поинтересовался Маркиз.

– Как про кого? Вы же двадцать седьмой дом ищете, стало быть, его, Станислава! Вы ведь дом у него хотите покупать? Только все одно – не продаст!

Разговорчивая огородница приблизилась к забору и доверительно понизила голос:

– Вот я бы давно продала! Моя бы воля – хоть сейчас! Продала бы да купила себе хорошую квартиру…

– Так что же вас останавливает? – полюбопытствовал Маркиз.

Это было его ошибкой. Женщина оперлась на забор и приступила к развернутому ответу:

– Не что, а кто! Она, Ритка, невестка моя! Зараза бескультурная, жадоба неугомонная! Чтоб у нее глаза повылазили, чтоб ее ветром перевернуло и кверху ногами шлепнуло! Ни в какую не соглашается, боится, как бы я через то не разбогатела! А поскольку у нас дом с братом на двоих записан, мне без нее никак не продать! А он, Станислав-то, один живет, сам себе хозяин.

Когда с женой разводился, она себе квартиру забрала, а его в эту сараюшку загнала. Так теперь-то, вишь, как эти дома подорожали! Она в своей хрущобе кукует, а он может сараюшку свою за страшные деньги продать и купить себе обалдительные хоромы!..

– Так все же, где двадцать седьмой дом? – прервал ее рассуждения Маркиз.

– Везет же некоторым! – вздохнула женщина. – Только все одно он не продаст, и не надейтесь… в общем, вон тот дом недостроенный видите? Хозяина посадили, так стройка-то и встала.