«Явная халтура!» – отметил про себя Маркиз, которому тоже нередко приходилось выдавать себя за сотрудника правоохранительных (и прочих) органов.

– Чего вы хотите? В чем я провинился? – Антон Антонович повысил голос. – Я не сделал ничего противозаконного!

– Ты еще права будешь качать, старый педик?! – бритый тип двинулся на него, угрожающе набычившись.

– Это сейчас не преследуется законом! – забормотал хозяин квартиры, отступая. – Сексуальная ориентация – личное дело каждого! Я нахожусь в собственной квартире и имею право делать что угодно…

– Ишь, разошелся! – бритый сделал еще один шаг вперед и замахнулся на гравера огромным кулаком. – Мы тебе, педрила, сейчас все твои права конкретно объясним!

– По-по нашим све-сведениям, вы де-держите в своей ква-квартире не-не-совершеннолетнего против его воли! – вступил в разговор второй «полицейский», заикаясь больше обычного.

– Я никого не держу против воли! – возмущенно воскликнул Антон Антонович. – Тем более несовершеннолетних!

Тут же из-за его спины возник смазливый Коля. На этот раз из одежды на нем было только махровое полотенце в разноцветных попугаях, которое он то и дело кокетливо поправлял.

– Он меня напоил спиртными напитками! – загнусил Коля, явно кривляясь. – Когда я опьянел, он затащил меня в эту квартиру и стал делать мне непристойные предложения! Я, конечно, отказался, и тогда он стал угрожать мне побоями! И тогда мне пришлось согласиться! – и Коля громко захныкал, размазывая кулаком по смазливому лицу несуществующие слезы.

– Коля, Коленька, что ты говоришь? – воскликнул Антон Антонович. – Какие побои? Какое принуждение? Ведь у нас все было по взаимному влечению! Ты говорил, что любишь меня!

– Ты что, дядя? – Коля гаденько усмехнулся. – Какое влечение? Ты в зеркало на себя давно глядел? Да тебя только в зоопарке выставлять! Одни твои усы чего стоят!

– Слышал, педрила, что говорит молодой человек? – прорычал бритоголовый и замахнулся на гравера кулаком. – Ты знаешь, какие статьи тебе светят? Ты его напоил – это раз, это мелочь, статья сто сороковая, до шести месяцев… потом ты его принудительно затащил в эту квартиру – это уже похищение, статья сто семидесятая, до восьми лет, а если при отягчающих обстоятельствах – до десяти… а потом ты его принудил к развратным действиям, угрожая побоями, а это – статья сто девяностая, пункт «Б»…

– А он еще и не-не-несовершеннолетний! – добавил рыжий напарник, поправляя растрепавшиеся волосы. – Та-так что кранты тебе, дядя! Знаешь, что на зоне с такими как ты делают?

– По-почему несовершеннолетний? – гравер от страха тоже начал заикаться.

– По кочану! – отозвался бритый.