– Тебе что – неприятности нужны? Ты что, не понял, что сказал майор? Тут, по всему, серьезные дела!

– Вот именно, – поддержал его Маркиз. – И этого… несовершеннолетнего прихватите… он вам еще пригодится, способный мальчик!

Коля, переглядываясь с «полицейскими» и неприязненно глядя на гравера, торопливо оделся.

Через несколько минут дверь за «сотрудниками отдела нравов» и «несовершеннолетним потерпевшим» закрылась.

Маркиз выждал еще минуту и проговорил, строго глядя на Антона Антоновича:

– Итак, гражданин Верстовский, только от вас зависит – пойдете вы на зону в составе опаснейшей преступной группировки или облегчите свою участь!

– Чем я могу ее облегчить? – простонал гравер, который все с тем же потерянным и несчастным видом стоял посреди прихожей.

– Добровольным сотрудничеством со следствием.

– Я готов… добровольно… только я ничего не знаю… клянусь вам, совершенно ничего!

– Позвольте это решать следствию! – прервал его Маркиз. – И для начала, Антон Антонович… приведите себя в порядок! Ведь вы – интеллигентный человек!

– Да… боже мой! – гравер взглянул на себя в зеркало и всплеснул руками, отчего халат снова распахнулся. Он подхватил его и устремился в глубину квартиры. Леня неторопливо проследовал за ним.

Через несколько минут Антон Антонович снова появился, но уже вполне прилично одетый. Правда, от прежнего вальяжного господина осталась одна тень – пережитый стресс и беспокойство за свою судьбу сделали свое дело.

– Я готов… добровольно… – снова залепетал он, просительно заглядывая в глаза Маркизу. – Простите… но ведь это вы только что приходили ко мне… от Риммы Борисовны… и пластинку принесли… великого Карузо…

– Работа под прикрытием! – проговорил Маркиз со значением. – Впрочем, пластинку можете оставить себе. Она настоящая. Если, конечно, ваше раскаяние тоже будет настоящим.

– Спасибо… – проблеял запуганный гравер. – Так чем же я могу помочь следствию?

– Вы можете… точнее, вы должны, вы просто обязаны рассказать все, что знаете о Прохоре Петровиче Синеусове. Особенно – ваши с ним последние контакты.

– Я же чувствовал, что он жулик! – выдохнул гравер.

– Что навело вас на такую мысль? – осведомился Леня, доставая из кармана блокнот, как будто он собрался записывать показания своего собеседника.

– Все его поведение… впрочем, если позволите, я начну с самого начала. Так мне будет проще.

– Позволяю, – милостиво согласился Маркиз.

– Он пришел ко мне недели две назад. Сказал, что хочет сделать заказ.