Ощущаю, как он сковывает мои щеки… Наши с ним глаза пересекаются, когда он чуть заметно отодвигается от спинки стоявшего ко мне спиной высокого кресла и смотрит. Прямо в глаза. Выстрел на поражение. В самую цель.

Мне опять плохо. И я не понимаю, как ноги на этих высоченных шпильках все еще могут меня держать.

– Иза, рада Вас видеть! – говорит Альбина, но ее дружелюбный тон, уважительное и крепкое рукопожатие – словно бы уже не со мной. Я в прострации. В ответ бубню что-то нечленораздельное. Может, это сон? Может, это моя паранойя? Голова кружится от того, что я смотрю куда угодно, только не в его глаза.

Наблюдательные, ироничные, пронзительные…

– Алан Алмазович, это та самая талантливая девушка, о которой я вам рассказывала. Проект их команды произвел на меня неизгладимое впечатление на открытии. Мы будем счастливчиками, если уговорим таких профессионалов присоединиться к нашей команде.

Женщина говорит и в то же время недоуменно переводит глаза то на меня, то на него, не понимая нашей обоюдной странной реакции. Почему мы молчим, замерев на своих местах, как истуканы, а не пытаемся вести себя как люди, которых представляют друг другу? Или же она все знает? Или она подставная и с ним заодно в его кознях против меня? А я уже и не сомневалась в том, что все это – его козни…

– Простите, – словно бы догадывается она о причине, – я не представила вас должным образом.

Иза, это моя ошибка, каюсь. Просто Алан Алмазович приехал на встречу внезапно, я… не успела вас предупредить о его приходе. Узнал, что вы будете, и решил тут же познакомиться… Это наш учредитель. Моя компания работает под его началом. Именно Алан Алмазович владеет заводами, о редизайне которых мы хотели поговорить. Мы выполняем функции подрядчика.

Я не удивляюсь. Уже. Потому что все остальное, что сейчас прозвучит, уже не важно… Всё не важно. Важно лишь то, что теперь очевидно: Москва, работа Роберта, предложение о работе мне… да черт его знает, может быть, даже наш успех в Милане – все это неслучайно… Это все Он… Только зачем? Зачем это Алану?

– Альбина, ты не возражаешь, если мы переговорим с гостьей наедине? – впервые за все это время разрывает натянутое до предела напряжением пространство его такой знакомый, хрипловатый голос.

 – Дай нам десять минут разговора тет-а-тет, не больше… А сама тем временем переговори с китайцами по дальневосточному проекту, они будут звонить с минуты на минуту на конференц. Скажи Илоне, чтобы на тебя перевела. Мне как раз нужно твое мнение…"

"Альбина услужливо кивает и тут же удаляется, отбивая каблуками по мраморной поверхности биение моего сердца. И когда дверь за ней захлопывается, мне кажется, что оно стучит так сильно и так громко, что ему, должно быть, слышно.