Оксана Владимировна отвернулась, рывком задернула шторы.

– Ненавижу! За что я должна страдать? Чем я заслужила наказание изо дня в день смотреть на это быдло?

Волнуясь, она прошла в спальню и плотно закрыла за собой дверь.

Вадим еще немного посидел в гостиной. Ждал: может, она захочет что-то добавить?

Не захотела. Минута шла за минутой, но хозяйка как вошла в спальню, так и продолжала там оставаться, и лишь однажды тишина за дверью была нарушена легким скрипом кровати.

Вадим ушел в свою комнату, окно которой так же выходило на пустырь. Постоял, не зажигая свет. Наблюдал, прочесывая местность квадрат за квадратом. Ничто не ускользало от его взгляда."

"Он несколько раз пытался объяснить этим бесполезным людишкам, где их место. Они не поняли слов, скорее всего, вообще не осознали, чего от них хотят, посчитали его за дурачка, и пришлось приняться за дело. Он рассчитывал, что они испугаются, выберут другое место для своих сборищ, и на какое-то время именно так и произошло. Но вскоре милиция стала проявлять активность, и они осмелели, повыползали из своих блошиных щелей, опять стали греться на солнце, глушить «чернила» и «красную шапочку», сквернословить, одним своим видом оскорбляя приличных людей.

Он сам воспитывался в детдоме. Почему у него, от рождения лишенного всего, хватило ума и сил,чтобы выкарабкаться и занять достойное место, в то время как они, изначально имевшие все – родителей, друзей, нормальное образование, работу, квартиры, – освоили в этой жизни только один путь, по наклонной плоскости вниз? В животном мире такие особи не выживают. Гибнут, чтобы хотя бы смертью своей принести пользу сородичам.

Вадим стал собираться. Из специальной сумки, стоявшей в глубине шкафа, достал спортивный костюм черного цвета и специальные ботинки, носки и передняя часть подошв которых были укреплены металлическими пластинами. После того случая, когда нарвался на детдомовцев, решивших его ограбить, – Вадим признал в них сирот чисто интуитивно, по каким-то приметам, не всегда заметным глазу, не поддающимся классификации и описанию, – он подумывал о том, чтобы носить с собой оружие, но быстро отказался от такой мысли. Вооружаться заранее означало признать над собой превосходство этого стада. Тем более, когда на пустыре так много подручных предметов.

Он перешел дорогу, миновал ларьки, не глядя на них, но все замечая. Три человека пили пиво, трясущимися руками передавая по кругу бутылку. Два мужика и баба – низкорослая, опухшая, беззубая, с подбитым глазом, одетая в какое-то непотребное шмотье. Вадиму показалось, что и с такого расстояния он чувствует вонь от пропахшего потом и мочой, кишащего вшами тряпья.

Ступив на тропинку, он двинулся через пустырь.