Точнее, конечно, не знал, а всего лишь догадывался, но и не без оснований считал, что за столько лет изучил госпожу достаточно для того, чтобы с уверенностью определять не только ее настроение но и причины, которыми вызван тот или иной перепад.

Пока дымилась сигарета, Оксана Владимировна молча смотрела на Вадима и стала говорить только тогда, когда изящным жестом бросила окурок в пепельницу и оттолкнула ее от себя на другой конец столика. Тушить использованные сигареты она не любила, чтобы не испачкать пальцы.

Вадим проделал это за нее.

Слушал рассказ и наливался злобой.

Опять то же самое!

Нет, не то же; намного хуже.

Буквально час назад, когда он тренировался в этой чертовой Школе русского уличного боя, она возвращалась из гостей и сбавила скорость машины, чтобы повернуть с проспекта во двор. Какой-то бродяга, явно вдрабадан пьяный, вывалился из кустов прямо под колеса машины. Пришлось остановиться, дожидаясь, пока он освободит дорогу, но бомжара даже не подумал убраться, наоборот, подвалил к водительской двери и нагло заявил, что хозяйка чуть его не убила, что она не смотрит, куда едет, и должна выплатить ему компенсацию. У него хватило наглости прямо так и сказать: компенсировать моральный вред. У него, мол, нервные клетки погибли, восстановить которые можно лишь водкой. Оксана Владимировна, конечно, ничего ему платить не стала, аккуратно отодвинула с дороги бампером и проехала; но он успел облапать белоснежный «линкольн» своими черными руками и дал пинка по заднему крылу, повредив драгоценную полировку своими плебейскими подошвами.

Оказавшись во дворе дома, Оксана Владимировна, конечно, отправила местных охранников изловить и наказать негодяя, но те не проявили должной сноровки, отнеслись к поручению халатно, и в результате вонючий бомжара сумел избежать наказания.

– Вадим, ведь я же тебя просила! Поговори ты с этими людьми. Неужели они русского языка не понимают?

Волнуясь, Оксана Владимировна поднялась с дивана, прошла через комнату и встала возле окна, обхватив себя за плечи руками.

Вадим, продолжая сидеть, не мог оторвать взгляд от фигуры хозяйки.

Она, конечно, это знала, и умело пользовалась своим главным оружием.

Из окна открывался вид на пустырь. Унылое, бесполезное пространство, способное вогнать в депрессию кого угодно. На переднем плане – страшные грязные ларьки, среди которых кучкуются такие же страшные, грязные и никчемные люди. Что от них толку? Если они не сумели обеспечить себе достойную жизнь, то что они способны дать другим? Ничего, за исключением неприятностей. Ради чего они существуют? Какие мысли могут водиться в их вонючих вшивых черепушках? Все их предназначение – отравлять жизнь другим. Служить постоянным укором для тех, кто сумел добиться успеха.