Он тут вырос и теперь стал самым старшим по рангу среди смотрителей, – пояснил Джейсон.

– Наверняка это большая честь, – сказала я, пока мы поднимались по узкой винтовой лестнице и шли вдоль древних стен.

В старинных комнатах висели роскошные картины, а инвентарь давно минувших времен воскрешал историю Тауэра.

Когда по очередной лестнице мы добрались до одной из внешних стен, Джейсон остановился. Здесь, так высоко над крышами Лондона, дул сильный ветер, который растрепал мою рыжую гриву. Впрочем, это не помешало мне подойти к парапету, чтобы насладиться неповторимым видом.

– Посетителям разрешается подниматься так высоко?

– Нет. У него передо мной был небольшой должок. Я послал Тень вперед, чтобы сообщить ему, что мы идем.

Я понимающе кивнула, любуясь солнечными лучами, плясавшими на водах Темзы.

Тишину нарушило громкое карканье, и я взглянула на один из шпилей, над которым кружила Тень с несколькими другими воронами. Не сдержав улыбку, я подумала о Миссис Чернике, которая побоялась подняться на стену и сейчас ждала на лестнице.

Через несколько минут в тишине я снова повернулась к Джейсону:

– Просто дух захватывает.

Он провел обеими руками по черным волосам, растрепанным ветром, и улыбнулся одним уголком рта.

– Мне тоже так кажется.

– Ты часто сюда приходишь? Кажется, ты хорошо знаешь Эдмунда.

– Время от времени. Он мой дядя. Брат моей матери. – Джейсон опустил глаза.

– О, я не знала.

– Мы всего пару месяцев назад снова начали общаться. После маминой смерти я оборвал все контакты с ее семьей. Это просто… причиняло слишком много боли. – Он шумно вздохнул, прежде чем опять посмотреть на меня. – Эдмунд так похож на мою маму. Они вместе выросли в лондонском Тауэре. Здесь был ее дом.

– Спасибо, что взял меня с собой и рассказал об этом, – тихо произнесла я.

– По крайней мере, так мы выяснили, что у твоего папы и моей мамы имелось кое-что общее. Восхищение лондонским Тауэром. – Джейсон старался говорить непринужденно, однако невозможно было не уловить боль в его голосе.

Я тяжело сглотнула.

– Джейсон, я знаю, что ты чувствуешь. У моего папы был кабинет, в котором он писал. Все его произведения родились там. В детстве я часами сидела перед камином и болтала с ним о выдуманных историях. Мой маленький мир был в порядке – все было в порядке, – если я могла просто наблюдать, как он создает новых персонажей и новые места. Но после его смерти я больше не захожу в ту комнату. Если сделаю это, мне придется принять тот факт, что его больше с нами нет. Что он больше никогда не сядет за свой деревянный стол. Не появится эта искорка во взгляде, как когда он читал мне вслух что-то из своих историй.

В глазах Джейсона нашла отражение моя собственная грусть.

– Твой отец гордился бы тобой.