Туда, где слышались звонкие голоса детей, а до нас долетал аромат свежеиспечённой выпечки. Мерзавец! Подлец!

Он врал. У Присли не было доказательств кражи, он понадеялся, что я испугаюсь за Грейс. И ему повезло – ужасом мне перекрыло сознание, не давая ни одной мысли пробиться наружу. Уверена, эта сделка оказалась самой лёгкой и прибыльной за всю жизнь Ораса Присли.

Хотя бы потому, что единственный, кому я могла понадобиться, был Ориан, а скоро ли он поймёт, что меня нет в академии? Великолепно, просто великолепно. Самое время вспомнить, что интриги уровня императорского двора не заканчиваются благополучно ни для кого из участников.

И уж тем более не для простой сироты-студентки.

Экипаж, в который меня пересадили неизвестно где и неизвестно когда, подбросило последний раз, и он остановился. Снаружи слышались окрики и басовитый смех, а я не могла даже просто провернуть кольцо на пальце – настолько туго верёвка стягивала запястья за спиной. Звук открывшейся двери заставил меня вздрогнуть и выпрямиться на сидении. Экипаж просел под весом того, кто в него зашёл, и тем неожиданнее оказалась аккуратная поддержка.

Мужчина, насколько я могла судить по тяжёлой походке, поднял меня, спустился сам и спустил с экипажа меня. Подошвы коснулись ровной площадки, а цоканье каблуков говорило о том, что мы идём по мощёной камнем дороге. Недолгое путешествие закончилось лестницей на пять ступеней, тоже каменной, но какой-то другой, и звуком открывающейся двери.

Ни одного лишнего звука, ни единого возгласа не раздалось, пока мой провожатый вёл меня по чужому дому. Причём дому хорошо отапливаемому – на седьмом шаге мне стало по-настоящему жарко – и не бедному. Потому как паркет, о котором мечтал Присли года два назад, но который не смог себе позволить, иногда мелькал в щели между шубой и мешком у меня на голове.

Пятнадцать ступеней вниз не радовали, но, по крайней мере, меня не подняли на предполагаемый второй этаж, сбежать с которого стало бы ещё сложнее. А бежать я собиралась, даже если у меня заберут всё, вплоть до одежды. Лучше быть голой, чем мёртвой, а в том, что меня привезли не для того, чтобы похвастаться паркетом, я не сомневалась.

Мой провожатый оказался высоким и могучим заросшим мужиком неопределённого возраста. Никогда бы не подумала, но сдёрнутый с головы мешок не врал. Разрезав верёвку на запястьях, окинув меня последним внимательным взглядом, мужчина вышел и запер за собой дверь.

Ну, Присли…

Я оглянулась и хмыкнула, в подвале с припасами меня ещё не запирали. Что ж, могло быть и хуже. По крайней мере, если я умру, то точно не от голода – три стены были уставлены полками с разной снедью. Половина из них представляла различные соленья, банки и бочки, вторая – колбасы и сыры.