Но если я провалялась неделю, Рождество давным-давно прошло, ведь так?

– Боюсь, что да, – ответила моя подруга, теряя веселость. – Рождество было в прошлую среду.

– О, черт. – Я почувствовала, как мои плечи опустились под грузом невеселых новостей. В моей семье каждое последующее Рождество было похоже на предыдущее, как две капли воды. Еще ребенком я поклялась себе, что когда вырасту, каждое Рождество я постараюсь сделать настолько волшебным и неординарным, насколько это возможно. И хотя я понимала, как глупо и бессмысленно обвинять себя в том, что я была не в состоянии праздновать это Рождество, мне тем не менее было грустно осознавать, что такой особенный для меня день прошел мимо меня.

Криттер положила руку мне на плечо: «Не расстраивайся, Ангел. Так или иначе, никто из нас не был в настроении праздновать. И все мы осознаем, что героизм Айс во время несчастного случая и твой, в победе над смертью и возвращении к нам, превзошел любой заготовленный заранее и купленный в магазине подарок. – Наклонившись, она обняла меня. – Мы любим тебя, Ангел, и мы знаем, что ты любишь нас. В этом и состоит смысл Рождества?»

После затянувшейся паузы, я кивнула, признавая истинность ее слов.

Слегка отклонившись, она улыбнулась: «Ну, так все в порядке? Итак,… ты собираешься отдать ей браслет».

– Думаю, да. Возможно, когда она вернется.

– Что может произойти в любой момент. Я думаю, что этот клубок пыли, вдали, был создан их машиной. – Усмехнувшись и хлопнув меня по спине, она встала. – Оставляю вас, любовных пташек, наедине. Не делайте ничего такого, чего не стала бы делать я.

– Как только ты скажешь мне, что бы это могло быть, – ответила я, широко улыбаясь, – я со всей уверенностью обещаю этого не делать.

Криттер подмигнула мне напоследок, и я вновь осталась в одиночестве. Вернув браслет обратно в тряпичную сумку, я положила его чуть в стороне от себя и вытянула ноги, наслаждаясь напряжением в мышцах бедер и икр, и теплом солнца на моей коже.

Она двигалась бесшумно. Как всегда. Но я почувствовала тот миг, когда она оказалась рядом. Назовите это третьим глазом, или каким-нибудь шестым чувством. Назовите это безумием, кармой, гормонами, если хотите.

Я не трачу времени, пытаясь подобрать определение этому чувству, просто называю его любовью.

Хоть мои глаза были закрыты из-за яркого солнца, я с легкостью продолжала следить за ее движениями, мой разум рисовал приятный образ высокого тела, которое опустилось на землю рядом со мной с неописуемым плавным изяществом. Я представила себе ее глаза, затуманенные беспокойством, маленькую морщинку между ее бровями и напряженную линию ее рта, которая выдавала все то же беспокойство.