— Можно к нему? — подскакиваю я.

— А вы кто?

— Я…

Растерявшись, не нахожу как правильно ответить.

— Няня… — лепечу я, — дочки его.

Надо было сказать — невеста. Но у медика в руках паспорт Дана и его медицинский полис. А в паспорте есть печать. И в ней не я. На фоне этого ""невеста"" — словно враньё. И это вообще непорядочно. Каждому ведь не объяснить, как на самом деле…

— Можно только близким родственникам. Жена, родители…

— Ясно.

— Вы не знаете, как связаться с родственниками? Нам нужно, чтобы они подписали разрешение на операцию.

— Операцию?…

— Операцию, — кивает. — Возможно внутреннее кровотечение. Срочно нужно удалять осколок.

— Я найду!

Медик уходит.

В телефоне у Богдана должен быть номер Марины. И оглянувшись, я захожу в палату. Погладив по безвольной кисти, прикладываю его палец к сенсору. Телефон отмирает. Поцеловав его в прохладную скулу, выхожу в коридор и ищу в контактах его жену.

Мне это крайне неприятно, но что же делать?

И я нажимаю на вызов.

— Пошёл к чёрту, урод! — ""с порога"" огорошивает меня Марина.

— Это не Богдан. Это Агния. Богдан в реанимации…

— Хм.

— Вам нужно подъехать, подписать разрешение на операцию. Там осколок… Ну, Вы в курсе же. А Вы официально всё ещё жена.

— Ах, то есть жена всё-таки я?! — ядовито.

— Я могу скинуть адрес больницы?

— Нет! Сначала мы с тобой пообщаемся дома, моя дорогая. Я скоро подъеду.

— Но надо же срочно.

— Он с этим осколком год живёт. И неплохо! День ничего не решит.

Скидывает вызов.

Какая ужасная женщина!

Собравшись духом, вызываю такси и еду к дому. Ариша играет во дворе с собаками. Они лижут мне руки. Мне хочется обнять Булочку и порыдать. Но боюсь, она будет опять плакать вместе со мной.

Тётя Катя выговаривает мне за то, что Богдан попросил её посидеть два часа, а сам пропал. А у неё свои дела. Вяло объясняю, что — в больнице. Она сразу замолкает. Говорит, что придёт завтра.

Проводив её, сидя на крылечке на картонке жду Марину. Кормлю собак вчерашними неудавшимся оладьями. Они хватают прямо из рук. А у меня не хватает адреналина, даже пугаться их челюстей. Мой адреналин весь выплеснулся, когда Богдан упал и не пришёл в себя. Сейчас я опустошена. Зубы не больно скользят по моим пальцам. На автомате глажу большие морды.

Слышу, как звонят. Собаки дергаются к воротам.

Бросив взгляд на Булочку, решаю не отправлять её домой. Начудит что-нибудь, а я отсюда не услышу.

— Не выходи, будь здесь, — строго грожу ей пальчиком.

Расчистив снег, она ныряет в огромную будку к собакам. Кора залезает следом за ней. Вот там — самое то.

Открываю дверь, придерживая бедром Алтая. Держась за ручку, делаю шаг на улицу. Мой адреналин возвращается чувством острой неприязни. Он застывает комом в горле.

— Здравствуйте, — шепчу я.

Марина в такой же шубке как у меня.