— Его пока лечат в больнице.

Головой я понимаю, что нужно было соглашаться на условия Марины. Спасать Богдана, а потом с ним вместе воевать за Аришу. Но голова — моё слабое место. И она ничего не решает сейчас. Это же невозможно — отдать ребёнка, когда он не готов к этому. Это как предательство.

— В общем, — вручает мне в руки кружку чая Гера. — Рассказывай…

И я опять рассказываю всё с самого начала.

— Бутылочку эту с тоником надо отдать его операм.

— Как же её забрать?

— Пойти и забрать. Хм… — отводит он в сторону прядь моих волос.

— Что Вы делаете? — настороженно замираю.

— А ведь вы похожи с Мариной. Чуть откровеннее макияж… Да и фотка в паспорте наверняка у неё твоего возраста.

— Вы же бандит, украдите у неё паспорт, пожалуйста, — ловлю я его намёк. — А я приду с ним и всё подпишу. Пока разберутся, операцию Богдану уже сделают. А потом он придёт в себя…

Господи, только бы пришёл!

— А ты молодец! — ухмыляется Гера. — Зришь в суть. Давай так: собак я сейчас заберу к себе, а ты поезжай к операм, оставь там Арину. У них точно не заберут. И попробуем провернуть с тобой этот фокус. Но!

Прищуривается. Взгляд становится серьёзным.

— Придет в себя наш мент, ему об этом ни слова.

— Клянусь! — умоляюще складываю руки.

— Тогда забирай отсюда всё необходимое и деньги. Здесь хозяйка Марина. Вам сюда пока не нужно возвращаться. А жить на что-то нужно.

— А я не знаю, где у Богдана деньги.

Закатывая глаза, Гера вытаскивает связку ключей.

— Полагаю в сейфе, там же где и ствол.

Ловко перебирает ключи в пальцах. Похоже, это не совсем ключи, скорее отмычки.

Боги, с кем я связалась?

И мой мозг опять говорит, что это неадекватно. И надо идти на условия Марины. И не зря Гера поставил такие условия. Богдан не оценит таких движений — это сто процентов. И, наверное, можно как-то иначе, но я просто не знаю как! А условия Геры не подразумевают предательства. Поэтому — он.

*************************************

— Не уходи… — жмётся ко мне Булочка.

— Я вернусь, — несколько раз целую её в переносицу. — Папу попроведую и вернусь. А ты с Аленкой пока поиграй, ладно?

— Честно?? — заглядывает мне в глаза.

— Конечно!

— Не адманишь? — подозрительно.

— Не адману, — вздыхаю я тяжко.

— Мозно, я с тобой?

— Деткам туда пока нельзя.

Алёнка Айдарова всовывает в руки Булочке домашнего суриката.

— Это Гаврюша.

— Иди играй… — подталкиваю её в спину. — Я скоро вернусь.

Девочки убегают. Я поднимаюсь на ноги.

— А что врачи говорят? — водит нервно пальцами по цепочке Марьяна.

— Да они со мной вообще не говорят, — жалуюсь я.

— А почему операцию не делают?

— Миша сказал, что Богдан от такой операции отказался. Есть риски. И потом долгая реабилитация. А ему Асю не с кем оставить было, и работать было нужно. Но сейчас операция необходима.